Часы тикают: Трамп не готов позволить политике в Израиле остановить процессы в регионе

Инцидент на юге Ливана в конце недели стал напоминанием о том, что может сорвать американские планы в регионе. Трое бойцов ЦАХАЛа получили тяжелые ранения в результате атаки «Хезболлы», Израиль ответил силой, 11 ливанцев погибли, включая гражданских лиц, и в течение нескольких часов Вашингтону пришлось снова столкнуться с вопросом, сопровождающим контакты между Израилем и Ливаном: как продвигаться к урегулированию, когда на местах все еще идет война низкой интенсивности.

Американцы приняли израильское объяснение реакции, но в Иерусалиме знают, что это не карт-бланш на будущее. Тот факт, что канцелярия премьер-министра поспешила опубликовать на английском языке сообщение о ранении солдат в субботу, еще до заявления ЦАХАЛа по этому поводу, свидетельствовал о том, насколько она была обеспокоена реакцией в Вашингтоне на гибель ливанцев. Сообщение на иврите было опубликовано только после исхода субботы. Этот график был не случаен: в часы, когда Израиль подвергался критике за убийство гражданских лиц, Нетаниягу было важно, чтобы израильская версия дошла прежде всего до читателей в Белом доме. Вскоре после этого посол США в Израиле Майк Хакаби принял израильское объяснение.

Президент США Дональд Трамп хочет разоружить «Хезболлу» и укрепить правительство Ливана не меньше, чем Биньямин Нетаниягу. Разногласия между ними касаются пути и порядка действий.

С точки зрения Израиля, урегулирование, которое не помешает «Хезболле» вернуться на территорию, — это рецепт для следующего витка. После 7 октября трудно убедить израильскую общественность принять обещания о местных силах, которые войдут на территорию, международном контроле и обязательстве вооруженной организации держаться подальше от границы. Нетаниягу и министр обороны Исраэль Кац требуют, чтобы демилитаризация была доказанной, чтобы ливанская армия реально контролировала ситуацию и чтобы ЦАХАЛ не отказывался от способности действовать, пока не станет ясно, что модель работает.

Кац на прошлой неделе сделал еще один шаг. Во время визита на позиции ЦАХАЛа на юге Ливана он объявил, что приказал армии подготовиться к «долгосрочному присутствию» в регионе. Американская реакция была необычайно ясной: постоянное военное присутствие Израиля на юге Ливана несовместимо с обязательствами по соглашению. За обменом мнениями скрывается принципиальный спор о порядке действий: Израиль требует, чтобы прогресс в выводе войск зависел от успеха демилитаризации, в то время как американцы рассматривают вывод войск как часть процесса, который должен позволить демилитаризацию.

В Вашингтоне смотрят на ту же карту и видят другую проблему. Трамп хочет перевести военные достижения в политические договоренности. В Ливане уже существует рамочное соглашение: разоружение «Хезболлы», развертывание ливанской армии и постепенный вывод израильских войск. После семи раундов переговоров при американском посредничестве и еще одного раунда, запланированного на начало сентября в Риме, американцы хотят видеть исполнение. Пилотные зоны предназначены именно для этого — проверить на местах, способна ли ливанская армия взять под контроль зону, которую освободил ЦАХАЛ, демонтировать военную инфраструктуру и не позволить «Хезболле» вернуться.

Израильская политика уже стала частью политического уравнения. У Израиля осталось менее двух с половиной месяцев до выборов. Нетаниягу не может позволить себе выглядеть как тот, кто сдает территорию только на основании ливанских обязательств. С его точки зрения, картина израильских танков, выходящих с юга Ливана до того, как можно будет продемонстрировать реальное разоружение «Хезболлы», — это политический динамит. Трамп подходит к этому вопросу с другим интересом: он стремится завершить урегулирования, и Ливан для него — одно из звеньев гораздо более масштабного регионального процесса.

В списке целей Трампа также продвижение плана по Газе, соглашение по безопасности между Израилем и Сирией, вывод кризиса с Ираном из нынешнего тупика — и, прежде всего, попытка достичь исторического соглашения между Израилем и Саудовской Аравией. В Белом доме понимают, что выборы в Израиле могут заморозить все эти направления.

Опасение не является теоретическим: люди Трампа хорошо помнят политический кризис в Израиле в 2019 году, который привел к трем предвыборным кампаниям подряд и году, потерянному для региональной дипломатии. Это воспоминание особенно ощутимо у Трампа: во время его первого срока его мирный план неоднократно откладывался на фоне политического тупика в Израиле. На этот раз в Вашингтоне нет намерения позволить израильской политике снова остановить повестку дня Трампа.

Американское отношение к Нетаниягу в последнее время во многом проистекает из различия между потребностями его кампании и его фактическими решениями. После того как Нетаниягу публично отверг план Совета мира по демилитаризации ХАМАСа, американцы во многом истолковали это как политику предвыборного периода. Послание, переданное ему, было гораздо более практичным: в Вашингтоне готовы мириться с частью риторики, пока Израиль сдерживает атаки и позволяет процессу продвигаться. И действительно, после разговора с Джаредом Кушнером Нетаниягу пообещал дать плану шанс и сократить активность в Газе.

Но это пространство терпимости не безгранично. В Ливане, на Западном берегу и в Сирии в последние дни накопились события и заявления, которые вызвали дискомфорт даже среди тех представителей администрации, которые считаются очень близкими к Израилю. Хакаби, признанный друг поселенческого движения, был вынужден реагировать на насилие против палестинцев в Кусре и на действия Израиля в связи с этим; в то же время в Вашингтоне не понравилась череда заявлений в Израиле против президента Сирии Ахмада а-Шараа, в которого Трамп вложил политический капитал.

Это не кризисы сами по себе, но они накапливаются в момент, когда американский президент просит Иерусалим прежде всего об одном: не мешать процессам, которые он пытается продвигать в регионе.

Разрыв в графиках, таким образом, является также политическим. Первый вывод войск, передача территории ливанской армии и начало пилотного проекта могут быть зафиксированы в Вашингтоне как политический прогресс, а в Израиле использованы теми, кто будет утверждать, что Нетаниягу отступил слишком рано. Израильская настойчивость в том, чтобы оставаться на территории до полной демилитаризации, послужит аргументу Нетаниягу о решительности, но может быть воспринята в Белом доме как затягивание соглашения.

У Бейрута тоже есть свои часы. Президент Ливана Джозеф Аун и премьер-министр Наджиб Микати пошли на политический риск, согласившись продвигаться в процессе, цель которого — вернуть государству монополию на оружие. Но им трудно разоружить «Хезболлу», когда ЦАХАЛ продолжает удерживать ливанскую территорию и атаковать в стране. Любая атака, в которой гибнут гражданские лица, усиливает аргумент «Хезболлы»: зачем сдавать оружие, когда Израиль все еще атакует?

«Хезболла» хорошо понимает это противоречие и пытается его использовать. С ее точки зрения, урегулирование, при котором она разоружается до израильского вывода войск, — это стратегический проигрыш. Поэтому она требует изменить порядок действий: сначала Израиль выходит, потом можно говорить об оружии. Иран, который потерял в последние годы значительную часть своих региональных рычагов влияния, не заинтересован легко отказываться от самого важного ливанского актива, который у него остался. С точки зрения Тегерана, разоружение «Хезболлы» нанесет удар по основному механизму сдерживания, который он выстраивал против Израиля десятилетиями.

Политическое положение Нетаниягу еще больше усложняет американский расчет. Его нынешняя коалиция далека от 61 мандата, необходимых для формирования правительства. С его точки зрения, даже предотвращения большинства у лагеря соперников может быть достаточно: если никто не сможет сформировать правительство, он останется на посту премьер-министра переходного правительства до новых выборов. Эта возможность особенно беспокоит Вашингтон, потому что она означает еще месяцы, в течение которых региональная повестка дня Трампа может ждать израильскую политику.

У Трампа есть также личный политический рычаг давления на Нетаниягу. До сих пор он воздерживался от предоставления ему публичной поддержки на выборах, на которую надеялся премьер-министр. Когда они встретились в Белом доме около двух недель назад, Трамп даже прямо спросил его о его положении в опросах. Нетаниягу замешкался, и один из его советников поспешил ответить президенту, что он «побеждает». Данные рассказывают другую историю. В четырех разных случаях за последние недели Трампа спрашивали, поддерживает ли он Нетаниягу, и во всех он уклонялся от выражения явной поддержки.

Это воздержание имеет дополнительное значение из-за истории отношений между ними. Трамп уже доказывал в прошлом, что готов бросить весь свой вес в израильскую предвыборную кампанию: за несколько дней до выборов в апреле 2019 года он признал суверенитет Израиля над Голанами — шаг, которым он сам позже хвастался, что помог Нетаниягу. На этот раз, по крайней мере пока, он держит эту карту при себе.

Израильская оппозиция тоже понимает ценность этой карты. Источники в окружении Гади Айзенкота, Нафтали Беннета и Яира Лапида в последние месяцы передавали послания людям Трампа через знакомых, доноров и политических союзников, прося его оставаться нейтральным на выборах. Эта активность показывает, насколько позиция Трампа стала компонентом израильской предвыборной кампании, еще до того, как он решил, вмешиваться ли в нее.

Личные отношения между ними не были разорваны. Американские чиновники описывают Трампа как человека, который симпатизирует Нетаниягу, но все больше разочаровывается в его решениях. В последнее время Трамп даже цитировался в частных беседах как говорящий, что Нетаниягу — «самый большой враг самого себя». В то же время поддержка Израиля в части политики Трампа ослабла после соглашения с Ираном и ограничений, которые администрация наложила на свободу действий Израиля в Иране, Газе, Сирии и Ливане. У Трампа тоже есть свое политическое ограничение: слишком агрессивное вмешательство в выборы в Израиле может повредить его статусу среди общественности, которая в прошлом оказывала ему почти автоматическую поддержку.

Ливан — не единственная арена, где проверяется этот разрыв. В Газе Белый дом стремится продвигать план Совета мира; в Сирии Вашингтон инвестирует в президента Ахмада а-Шараа, а в Израиле звучат резкие заявления против него; и над Ираном все еще висит вопрос, закончится ли кризис соглашением или еще одним витком. Кушнер, Николай Младенов и Тони Блэр прибывают на этой неделе в регион, чтобы продвинуть процесс в Газе. С их точки зрения, это ожидается как первый вопрос в повестке дня перед Нетаниягу. Израильские действия на одной из этих арен могут осложнить американский процесс на другой.

На данный момент нет оснований полагать, что Трамп собирается стать противником Израиля или Нетаниягу. Риск для премьер-министра заключается в том, что американский президент, убежденный, что пришло время сделок, начнет возлагать на Иерусалим все большую долю ответственности за их задержку. Трамп все еще держит в руках другие карты, которые могут понадобиться Нетаниягу по мере приближения выборов — от выражения публичной поддержки до еще одного шага в отношении президента Ицхака Герцога по вопросу о помиловании. Пока он их не использует. По мере приближения выборов пространство для маневра Нетаниягу перед лицом американских требований также сокращается.

Два города на юге Ливана станут первым практическим тестом этого разрыва. Если ливанская армия войдет в пилотные зоны, демонтирует инфраструктуру «Хезболлы» и это будет подтверждено таким образом, что Израиль сможет на это положиться, результат послужит обоим лидерам: Трамп сможет представить прогресс в урегулировании, а Нетаниягу сможет утверждать, что вывод войск был осуществлен только после того, как другая сторона выполнила условия. Провал пилотного проекта усилит израильский аргумент, что осторожность была оправдана. Если же пилотный проект вообще не начнется, потому что Израиль откажется отступать, в Вашингтоне могут начать спрашивать не только о том, способен ли Ливан разоружить «Хезболлу», но и готов ли Иерусалим выполнить свою часть соглашения, которое Трамп стремится завершить.