Скрытый религиозный конфликт: о чем шииты в Ливане не рассказывают в связи с «Хезболлой»?

Когда в Израиле думают о шиитском религиозном деятеле в Ливане, образ, который возникает почти автоматически, — это образ священнослужителя, связанного с «Хезболлой». Связь между религией, организацией и Ираном за эти годы стала настолько сильной, что легко забыть важный факт: именно внутри шиитского религиозного истеблишмента в Ливане возникли некоторые из самых глубоких возражений против мировоззрения, которое представляет «Хезболла».

Чтобы понять это, нужно вернуться к Высшему шиитскому исламскому совету, который основал имам Муса ас-Садр в 1967 году. Его создание стало поворотным моментом для шиитов в Ливане: впервые был создан официальный институт, призванный представлять их внутри ливанского государства. Однако после исчезновения ас-Садра и подъема «Хезболлы» постепенно возникла более широкая борьба по вопросу о том, кто уполномочен говорить от имени шиитов — ливанские институты общины или военно-политическое движение, приверженное также религиозному руководству в Иране.

Одним из людей, олицетворявших это напряжение, был шейх Мухаммад Махди Шамс ад-Дин, возглавлявший Высший шиитский совет до своей смерти в 2001 году. Шамс ад-Дин не был «анти-Хезболлой» в простом смысле этого слова и даже поддерживал сопротивление Израилю. Его важность заключалась в другом: он предложил шиитскую концепцию, в центре которой находились государство, гражданство и принадлежность шиитов к странам, в которых они живут, — значимая альтернатива иранской концепции «велаяте-факих», на которую опирается «Хезболла».

Также Мухаммад Хусейн Фадлалла, один из ведущих шиитских религиозных деятелей в Ливане, сохранял религиозную независимость по отношению к Ирану и не принимал полностью иранскую модель «велаяте-факих». Само существование независимого центра шиитского религиозного авторитета доказывало, что даже внутри среды, ассоциируемой с «Хезболлой», не существовало абсолютного идеологического единства.

В следующем поколении столкновение стало гораздо более открытым. Шейх Али аль-Амин, занимавший пост шиитского муфтия Тира и Джабаль-Амиля, выступил против концепции «велаяте-факих», против участия «Хезболлы» в гражданской войне в Сирии и против подчинения шиитов в Ливане иранскому проекту. Рядом с ним действовали религиозные деятели и интеллектуалы, такие как Хани Фахс, которые стремились построить шиитскую идентичность, основанную на гражданстве, плюрализме и совместной жизни внутри Ливана.

Важность этих голосов больше, чем число людей, которых им удается привлечь. «Хезболла» — это не только вооруженная партия; она опирается также на систему религиозной легитимации. Поэтому, когда критика исходит от шиитского религиозного деятеля, она затрагивает особенно чувствительную точку: она подрывает утверждение о том, что «Хезболла» является не только доминирующей политической силой среди шиитов, но и естественным представителем их религиозного мировоззрения.

Разногласия внутри шиитского общества в Ливане, таким образом, касаются не только оружия «Хезболлы» или его отношений с Ираном. Под ними уже десятки лет идет более глубокая борьба: кто обладает полномочиями определять, что вообще является ливанским шиитским путем.

Автор — исследователь Ливана, «Хезболлы» и шиитской теологии. Преподаватель на кафедре Ближнего Востока и политологии в Ариэльском университете и научный сотрудник института Mecarc.