Волк зимой: последняя война Новака Джоковича
В возрасте 39 лет, имея 24 титула Большого шлема и тело, которое начинает его подводить, Новак Джокович все еще отказывается уходить со сцены. Новый документальный фильм о нем возвращается в детство под бомбежками в Белграде, к гневу, ставшему топливом, и к погоне за любовью, которую Федерер и Надаль получали естественным образом. Сейчас, на своем 20-м Открытом чемпионате США, остается лишь один вопрос: остался ли в нем еще один титул?
«Я был удивлен, увидев, насколько мрачным и злым должен быть Новак, чтобы выйти туда и победить», — говорит Андре Агасси в документальном фильме «Новак Джокович: Волк зимой». Когда сегодня вечером Новак Джокович выйдет на матч первого круга своего 20-го Открытого чемпионата США против Мариано Навоне из Аргентины, его встретят бурными аплодисментами. Величайший теннисист всех времен, в том, что может стать его последним выступлением на «Флашинг-Медоус», наконец почувствует объятия публики в Нью-Йорке. Это будет признание и уважение к карьере, имеющей мало аналогов в истории спорта, но не те объятия любви, которые Нью-Йорк дарил Роджеру Федереру или Рафаэлю Надалю. Впрочем, Джокович всегда предпочитал, чтобы его прежде всего уважали.
Сегодня Ноле занимает пятое место в мире, несмотря на возраст и участие в ограниченном числе турниров. Это объясняется как кризисом в мужском теннисе, так и тем, что на турнирах, где он играет, Джокович по-прежнему лучше почти всех. Он доходил как минимум до полуфинала на шести из семи последних турниров Большого шлема, а в январе стал самым возрастным игроком в истории, вышедшим в финал Открытого чемпионата Австралии.
Из последних сил
«Почему вы хотите, чтобы я вышел на пенсию, если я все еще могу побеждать?» — спрашивает он в новом документальном фильме Amazon Prime. Это хороший вопрос, но еще важнее другой: почему рекордсмен по количеству титулов Большого шлема, чье тело болит, а дети скучают по нему, чувствует, что не может уйти? Фильм режиссера Джейсона Хейра — автора прославленного сериала «Последний танец» — дает взгляд сверху на путь того, кто выиграл 24 титула и стремится к 25-му, чтобы единолично возглавить исторический список.
Фильм напоминает, как мы дошли до этого момента. Новак — ребенок, выросший на войне. До четырех лет он был обычным югославским малышом, а затем небо обрушилось на него почти на десятилетие. «В течение двух с половиной месяцев атак НАТО мы просыпались каждую ночь в два-три часа утра, чтобы бежать в убежище, но я предпочитаю помнить, что нам не нужно было ходить в школу и мы больше играли в теннис», — рассказывал он в программе «60 минут». К военным травмам добавились рикошеты: рушащаяся экономика и родители, поставившие на кон всё ради таланта сына.
Война на Балканах сформировала каждый уголок бытия Джоковича. Гнев, вызов, постоянное ощущение «весь мир против меня» и сомнения в себе — всё это стало его багажом. Теннисный истеблишмент не любил его с самого начала. Его пародии воспринимались как «неуважение», а когда он начал побеждать, его невзлюбили еще больше. Мир обожал Федерера и Надаля, и Джокович чувствовал, что он лишний на этом празднике жизни. Как сказал Майкл Джордан, он принял это на свой счет. Только в этот раз это действительно было лично.
Физически Новак — редкое творение. В начале карьеры он часто снимался с матчей, страдая от усталости и проблем со здоровьем, что вызывало скептицизм соперников, считавших, что он «разыгрывает спектакли». Но это были не спектакли, а последствия неправильного питания. Решив эту проблему, он выстроил себя как монстра. Профессиональный теннис требует способностей бегуна на 10 000 метров, толкателя ядра, футболиста и гимнаста. Как только Джокович добавил к этому йогу, медитацию и психологические консультации, он стал неудержим.
Сегодня, в 39 лет, его тело подает сигналы. Когда он проиграл в этом месяце в Цинциннати, было ясно, что ему трудно дышать, прежде чем он рухнул на корт. Для многих это был намек уйти. С точки зрения Джоковича, это лишь еще один вызов жизни, который он должен заставить замолчать. Теннис был его терапией всю жизнь — «это моя идентичность, это то, что определяет меня». Возможно, ответ прост: он действительно верит, что в нем есть еще один титул Большого шлема, и кто может с этим поспорить?
