Новый дух братства

Прошло всего несколько минут с момента публикации первых сообщений об инциденте в деревне Тель, а наши комментаторы по вопросам «плохих евреев на территориях» в левой ленте соцсетей уже поспешили определить, кто виноват, а кто жертва. Весь знакомый арсенал был на месте: от утверждений, что «вооруженные пожиратели смерти в палестинской деревне не гуляют», до определения стрельбы в упор по безоружному человеку как «самообороны» и заявлений, что «сам факт прогулки именно там — это преднамеренная провокация». Безусловно, необходимо жестко искоренять еврейский националистический террор, и очевидно, что израильтяне, живущие на территориях, обязаны вести себя ответственно и морально. Однако интересно то, что на этот раз — в отличие от прошлого — автоматическое обрамление не сработало. Большая часть ленты отказалась принимать обычные мантры о том, что теракт является «прямым результатом трений, созданных поселенцами-террористами», и многие протестовали против этого в резких выражениях («тоже проведение фестиваля Нова прямо напротив осажденной Газы — это провокация, оправдывающая убийство?»).

Мне кажется, это произошло не из-за изменения позиций против продолжения поселенческого проекта, а благодаря чувству обновленной солидарности с их жителями. Реакции были как у членов семьи, которые, прежде чем судить поступки брата в беде, обнимают его и помогают ему подняться. Это нетривиально. Годами лидеры лагеря красили поселенцев в цвета «террористов из вооруженных ополчений», виновных во всех ужасах конфликта. Профессор Зеэв Штернхель даже однажды предложил палестинцам избегать террора «на западной стороне Зеленой черты», потому что «для многих в Израиле, возможно, даже для большинства избирателей, нет сомнений в легитимности вооруженного сопротивления на самих территориях». Он и ему подобные преуспели в полной дегуманизации поселенцев.

Авида Бехер, житель Беэри, признался, сжимаясь от боли из-за убийства жены и сына: «Хорошо, что 7 октября случилось в Беэри, потому что я думаю, что если бы это случилось в Гуш-Эционе, я бы сказал, зачем они там живут, и сказал бы, может, они этого заслуживают. Я бы сказал самые тяжелые вещи, которые есть в мире. Хорошо, что это случилось у меня дома, хорошо, что этот урок, за который я заплатил очень много, я усвоил». Оказывается, большой лагерь левых, которые по-прежнему выступают против продолжения пребывания на территориях, усвоил этот ужасный урок вместе с ним.

Изменение проявилось еще до минувших выходных. Уже в их ходе, после поджогов в районе, Нир Амитай из кибуца Лахав загрузил свой автомобиль продукцией и поехал на ферму Гилад, чтобы сказать женщинам, которых он там встретил: «Здравствуйте, я Нир, я приехал проверить, нужна ли помощь, и привезти вам кое-что с нашей фермы». Когда одна из них начала плакать, Нир присоединился к ее слезам. Десятки тысяч комментаторов в ленте плакали вместе с ними. Подобно ему, Ори Эпштейн из Кфар-Азы, чей сын Нета героически погиб 7 октября, возглавил огромный штаб по сбору пожертвований для Нафтали Яффе, человека с фермы, чье имущество сгорело. Он сделал это, потому что «это, на мой взгляд, израильскость, которую мы должны построить здесь заново. Не израильскость, которая стирает разногласия, а такая, которая умеет нести их, не стирая человека перед нами. Сионизм, который — это не только земля, границы и символы, но также ответственность, взаимное поручительство и выбор встать ради другого человека, когда он нуждается в нас. Не потому, что он принадлежит к нашему лагерю. А потому, что он наш брат. Нафтали был там ради нас после того, как наш мир сгорел. Теперь, когда дом и дело всей его жизни сгорели, пришла наша очередь быть там ради него... Не позволяйте стереотипам скрыть от вас людей. Не позволяйте политике убедить вас, что мы враги. Не позволяйте разногласиям разрушить наш общий дом».

Этот новый-старый дух, который не дал в выходные поджогам ненависти распространиться, как раньше, в левой ленте, дает надежду, что что-то настоящее в нас начинает срастаться, и что правило, которое хранило нас тысячи лет вместе, несмотря на все разногласия и расколы, принимается заново. Можно спорить, обязательно требовать ответственности, но нельзя забывать ни на один момент: мы люди, мы братья.