Настоящее испытание Гофмана: не кого он назначит, а какой институт он построит
На фоне потрясений в руководстве новый глава Моссада уже в начале своего пути должен заново выстроить возможности организации, адаптировать ее к меняющимся вызовам региона и подготовить к следующей кампании. Поскольку значительная часть ресурсов организации была исчерпана, его главное испытание заключается не столько в применении силы, сколько в способности ее восстановить.
Глава Моссада Роман Гофман вступил в должность 2 июня 2026 года. Однако период, прошедший с тех пор, сопровождается избыточным медийным шумом, что нетипично для секретной службы. Это вызвано как самим решением премьер-министра Биньямина Нетаниягу назначить на этот пост молодого алуфа, так и тремя кадровыми перестановками в высшем руководстве организации.
Эти назначения воспринимаются неоднозначно, особенно в разведывательном сообществе. Бывшие высокопоставленные чиновники удивлены скоростью перемен, а часть общественности проявляет к ним повышенный интерес. Через несколько дней после вступления в должность Гофман спровоцировал первый медийный скандал, указав на дверь своему заместителю. Кто-то назовет это естественным шагом, однако и другие кадровые решения вызвали аналогичные дискуссии в прессе.
Период под руководством предыдущего главы Моссада, Дади Барнеа, был полон вызовов исторического масштаба, успехов и напряженности. Ряд нерешенных вопросов, безусловно, всплывет в день, когда будет создана государственная следственная комиссия.
Значительная часть возможностей Моссада, по всей видимости, была исчерпана в ходе успешных и эффективных операций. Аналогичным образом АМАН израсходовал значительную часть своего банка целей во время операции «Рев львов». С тех пор глава АМАН Шломи Биндер и его сотрудники работают круглосуточно, чтобы сформировать новый банк целей, имеющий стратегическое влияние на экстремистский режим в Иране.
Основная критика в адрес Гофмана включает требование обеспечить «производственную тишину», высокую концентрацию руководства и сосредоточиться на наращивании силы и создании инновационных инфраструктур. Это необходимо для соответствия политике правительства перед лицом вызовов, которые за последний год возросли экспоненциально.
Почему это важно? Некоторые операции, ставшие достоянием общественности, готовились 15–20 лет. Моссад всегда ликвидировал и будет ликвидировать врагов и ключевые фигуры, но вопрос в том, удастся ли Гофману создать широкую, стабильную инфраструктуру, способную изменить стратегический баланс.
Таким образом, главным вызовом для Гофмана станет наращивание потенциала Моссада, а не просто применение силы. Он пришел в организацию, которая является «семьей», и для стабилизации системы он обязан признать, что его назначение стало исключительным событием, вызвавшим резонанс. Несмотря на критику, в силовых структурах отмечают, что он вкладывает всю энергию в анализ региональных процессов и расчет стратегических шагов, адаптируя наращивание силы к «новому процессу».
Прошло слишком мало времени с момента его вступления в должность. Даже самая качественная передача дел не может закрыть разрыв в годы для организации, работающей в тени. Чтобы реализовать стратегический процесс, соответствующий текущим задачам, Гофман обязан продвигать обмен опытом со всеми организациями сообщества, включая ЦАХАЛ и политический эшелон.
Вызов огромен, особенно когда новые игроки бросают вызов Израилю и существующему порядку. Моссад не привык работать в сжатые сроки — ни «с сегодняшнего дня на завтра», ни в перспективе одного года. Организации нужна тишина и профессионалы. Каждый уходящий день не возвращается, а для убеждения иностранных партнеров в совместных действиях необходима демонстрация доказанной способности, а не идеи из «ящика стола».
