«Предположение Трампа состоит в том, что в военном противостоянии победить иранцев невозможно, только экономическим давлением»

В последние недели американская администрация во главе с президентом США Дональдом Трампом совершила стратегический разворот в войне с Ираном. От ведения военных действий и использования закрытия Ормузского пролива и предотвращения прохода иранских нефтяных танкеров в качестве рычага давления, Трамп перешел к массированной финансово-экономической кампании, используя военную силу как дубинку.

«Его рабочая гипотеза, с которой я полностью согласен, заключается в том, что в военном противостоянии победить иранцев невозможно», — говорит д-р Уди Леви, бывший глава подразделения «Цецель» в «Моссаде», занимавшегося экономической войной против террористических организаций, и старший научный сотрудник Иерусалимского института стратегии и безопасности. — «Как же можно победить? Или прийти к ситуации, в которой они будут открыты для переговоров, которые приведут к пониманию и соглашениям? Только экономическим давлением».

Но это требует времени, а у Трампа скоро промежуточные выборы.

«Верно, и здесь США и Израиль платят цену за десять лет пренебрежения всем, что связано с экономическими кампаниями Ирана. Израиль и США пренебрегли стратегической и критически важной информацией, в то время как Иран с 2015 года понял, что вступает в еще одну значительную кампанию, и построил потрясающую финансовую инфраструктуру. Поскольку он понимает, что это его слабое место.

Трамп опирается не только на ограничения, которые он накладывает на банки, и экономические санкции, но он перевел управление кампанией против Ирана из Центрального командования (СЕНТКОМ) в Министерство финансов США. Он играет на всем поле и понимает, что не может вести тотальную кампанию, потому что у него нет сотрудничества со стороны Европы, Израиль не предоставляет ему достаточной информации, страны Персидского залива не полностью с ним, а Россия укрепляет отношения с Корпусом стражей исламской революции. Он хочет, чтобы с каждого доллара, который зарабатывают иранцы, они платили так много, чтобы у них оставалось от него только десять центов».

Как они это делают?

«Система Министерства финансов США хочет не только задушить финансовую и логистическую инфраструктуру и тех, кто им помогает, но и заставить иранцев вкладывать больше ресурсов в перевод денег. В течение многих лет они строили необычайную инфраструктуру криптовалют, а у нас и в мире не понимают, насколько этот инструмент стратегически важен для таких стран, как Северная Корея, Россия, Иран и преступные организации. Надзор и контроль за виртуальными валютами низки, и большая беда в том, что некоторые из лиц, принимающих решения, зарабатывают на этом много денег. Президент Трамп заработал миллиарды на криптовалюте, и семья Бен-Арци, которая связана родственными узами с семьей Нетаниягу, также заработала много денег на криптовалюте.

Американская администрация закрывает много каналов в криптовалюте, поэтому иранцы не могут переводить деньги туда напрямую. Допустим, Центральный банк Ирана должен перевести деньги, заработанные на нефти. Он переводит их иранским менялам за пределами страны, которые не находятся под санкциями. Эти менялы создают подставные компании, чтобы скрыть переводы. Но каждую неделю США вносят все больше и больше подставных компаний в черный список. Этот механизм сокрытия стоит очень дорого, и каждый раз нужно строить еще один слой и еще один слой.

Допустим, им удалось переправить танкер с нефтью, которую они и так продают по сниженной цене. Чтобы отмыть эти деньги и получить их обратно, вместо оплаты в 70 долларов за баррель, которую они получили от китайцев, они получат только 30 долларов за баррель, и это цель. Нужно обратить внимание на еще одну вещь. Три недели назад Государственный департамент США опубликовал тендер для общественности, согласно которому любой, кто предоставит информацию о компаниях финансовой инфраструктуры, о теневых компаниях или любую информацию, которая может помочь в обнаружении активов иранских высокопоставленных лиц, получит вознаграждение в 15 миллионов долларов.

С одной стороны, это замечательно, но с другой стороны, они делают это на аутсорсинге. Многие структуры и финансовые специалисты увидели это и начали работу по сбору информации. Но в такой критической войне вы обращаетесь к общественности за помощью? Это они должны были сделать много лет назад.

Внутри Ирана мы слышим два голоса. Один говорит: давайте закончим всю эту историю, потому что мы экономически рухнем. И второй голос, который возглавляет Корпус стражей исламской революции, утверждает, что нужно глубоко дышать, потому что американцы сдадутся. Если бы Трамп наложил руку на частное имущество высокопоставленных лиц Корпуса стражей исламской революции, у них не было бы дилеммы. Они бы закончили войну вчера. Стэнли Фишер сказал мне однажды: человек может стоить сотни миллиардов, но если он не может ими воспользоваться, он беден».

А что происходит внутри Ирана?

«Они находятся в экономике выживания. Конечно, те, кто все еще находится в приоритете, — это руководство. Все деньги, которые поступают, идут на пользу общественной и экономической системе, а крохи от них доходят до народа. Я не уверен, что народ выйдет на улицы, потому что они понимают, что альтернативы нет, и они не верят, что Запад придет им на помощь. К тому же Корпус стражей исламской революции вкладывает очень много ресурсов в подавление любого восстания. Я прогнозирую, что это займет еще как минимум несколько месяцев, пока мы не начнем видеть результаты».

Это обнадеживает. Речь не идет о годах до того, как режим экономически рухнет.

«Потому что начинает поступать информация об активах руководителей Корпуса стражей исламской революции. Это зависит от того, насколько далеко зайдут американцы. Это очень, очень тонкая игра. Если удастся нанести удар по их частным активам, это сократит сроки. Даже если китайцы закроют денежный кран для иранцев и перестанут покупать у них нефть, это конец истории. Но чтобы это произошло, они должны получить значительную плату от США, а я не вижу, чтобы американцы делали это, по крайней мере сейчас».