Угроза выселения: человеческая цена сокращения государственного жилья в Израиле

В гостиной квартиры компании «Амидар» Лилах Альмакис в Лоде вперемешку лежат несложенное белье, письма из Битуах Леуми, подростковые шарфы футбольного клуба «Хапоэль» ее детей и одежда пожилого отца, которому уже за восемьдесят. Совсем скоро, если не произойдет чуда в последний момент, ей придется начать собирать вещи. Три поколения, пятьдесят лет жизни сожмутся в картонные коробки и переедут отсюда. Как, куда и, главное, на какие именно деньги — она пока не знает.

«Вообще-то мне уже пора начать паковать вещи, — говорит она, — но я не в силах. Не в силах сказать детям, что у нас нет дома». Приказ о выселении из Минстроя пришел около двух месяцев назад. Дата выселения: середина декабря. В министерстве заявляют, что эта процедура длится уже долгое время, а предупреждения о грядущем выселении направлялись месяцы и годы назад.

Лилах, мать-одиночка троих детей, помнит звонок из «Амидара» и Министерства строительства, поступивший около четырех лет назад во время шивы по ее матери, на имя которой была записана квартира. После смерти матери министерство потребовало, чтобы семья освободила жилье, поскольку права на квартиру были зарегистрированы исключительно на покойную. На протяжении десятилетий мать декларировала себя разведенной на официальных документах — по-видимому, для того, чтобы многочисленные долги мужа не записали на ее имя и чтобы защитить детей. На практике же отец продолжал жить в квартире все эти годы.

Бюрократическая ловушка государственного жилья

«Мы этого не знали», — говорит Лилах. Члены семьи предполагают, что мать также заявляла о себе как о разведенной и матери-одиночке, чтобы увеличить свои шансы на выкуп квартиры по программе, действовавшей в тот период для жильцов государственного жилья и ныне уже закрытой. Завершить покупку она не успела. Сегодня, после смерти матери, уже не у кого и спросить.

После того телефонного звонка во время шивы Лилах пыталась получить ответы и урегулировать вопрос дальнейшего проживания в квартире. «Я обращалась в “Амидар”, в муниципалитет. Мне сказали, что ничего нельзя сделать — нужно ждать приказа о выселении, и только тогда можно будет попытаться оспорить решение. Ну вот, приказ пришел. И что теперь?»

Полученный Лилах и ее семьей приказ о выселении пополнил список примерно из 280 предписаний о выселении, выданных в текущем году Министерством строительства и расселения жильцам государственного фонда, которые классифицируются как «посторонние лица», не имеющие права на проживание. Около двух третей из них уже приведены в исполнение, а остальные ожидают исполнения в ближайшие недели.

Однако определение «нарушители» далеко не всегда отражает реальность. Безусловно, есть те, кто проживает в чужих квартирах. Но многие другие жили в государственном жилье на протяжении долгих лет и даже родились в нем, однако по тем или иным причинам утратили права на квартиру: иногда потому, что родитель, на чье имя она была записана, скончался; иногда из-за того, что они не проживали в квартире непрерывно, или жили с партнером, имевшим право на государственный жилфонд, в то время как сами они никогда не признавались имеющими на это право.

Борьба с бедностью и две работы

На бумаге Минстрой прав, заявляя, что эти жильцы занимают квартиры не в соответствии с установленными критериями. Однако история Лилах наглядно показывает, насколько велик разрыв между сухими правилами и реальностью. Лилах, родившаяся в этой квартире, пыталась построить самостоятельную жизнь и какое-то время жила на съеме. Она изо всех сил старалась справляться с арендной платой даже после развода, оставившего ее с тяжелыми долгами и в качестве единственного кормильца.

«Я жила в нищете, — говорит она. — Мне отключали электричество, бывали ситуации, когда мне нечем было кормить детей, до такой степени. Мясным блюдом годами были куриные крылышки, да и то не всегда. Позже я узнала, что мои родственники публиковали посты с просьбами пожертвовать мне еду, а я об этом не знала». Медленно и упорно она сумела заново выстроить свою жизнь: получила водительские права, купила старый автомобиль, нашла одну работу, а затем вторую — работала на двух должностях одновременно, чтобы прокормить детей. «Я выживаю в этой жизни, по-настоящему выживаю», — говорит она.

После смерти матери Лилах вернулась жить в квартиру «Амидар», где выросла, вместе с отцом. Недавно Лилах была вынуждена отказаться от одной из работ, чтобы ухаживать за ребенком, пострадавшим в аварии. И тем не менее она упорно трудится и честно зарабатывает на жизнь.

По иронии судьбы, именно этот факт оборачивается против нее: чтобы получить право на квартиру «Амидар» на свое имя, она должна соответствовать строгим критериям, установленным государством: иметь не менее трех детей и получать пособие по обеспечению прожиточного минимума. «Вместо того чтобы поощрять нас выходить на работу, вы хотите, чтобы я бросила свой источник дохода?» — недоумевает она.

Сокращение жилого фонда

«Фонд государственного жилья — это ограниченный общественный ресурс», — объясняют в Министерстве строительства попытки выселить жильцов, не имеющих на это права. И действительно, ресурс ограничен и неуклонно сокращается. За последние 15 лет фонд государственного жилья сократился почти на 20 000 квартир.

«Позорно, что Министерство строительства занимается выселением сотен жильцов из наиболее уязвимых слоев населения — людей, живущих в нищете, у которых нет другого жилья, юридического представительства или возможности противостоять государственной системе, попирающей их права», — говорит Дани Гиги, председатель Форума государственного жилья, организации, отстаивающей права жильцов государственного жилфонда.

В Министерстве строительства сообщили: «Из соображений конфиденциальности министерство не комментирует в СМИ личные обстоятельства жильцов. Как правило, обращения и запросы рассматриваются профильными специалистами в соответствии с действующими законами и регламентами. Подчеркивается, что процедуры выселения не осуществляются произвольно или незамедлительно».