«Маккаби Хайфа» осталась в лиге благодаря «яблочному» инциденту и юридической лазейке

Йоав Леви — не просто очередной бывший игрок «Маккаби Хайфа». В эксклюзивном интервью он возвращается в трудное детство, к сложной семейной истории и дням, когда футбол стал для него спасением, прорыву в составе «зеленых», выступлениям за молодежную сборную и великим, порой болезненным моментам своей карьеры.

«Отец, Нахум, родился на севере Сирии, моя мать Рахель — родом из Халеба, — рассказывает Леви. — Отец репатриировался в Эрец-Исраэль в 1941 году, застрял здесь на несколько лет, работал на стройке. Он отсидел год в знаменитой тюрьме Акко, сбежал обратно в Сирию, откуда репатриировался уже после создания государства».

— Непростая семейная история?

«Безусловно. Отец был женат четыре раза. Его первая жена погибла в автокатастрофе. От двух последующих браков родились дети, которые, к несчастью, скончались от тяжелых болезней. Нас всего девять: семь сыновей и две дочери. Четверо братьев ушли из жизни. Я — восьмой, родился 10 октября 1951 года в больнице Ротшильд в Хайфе».

— Где прошло ваше детство?

«Я жил на улице Ха-Шомер, рядом с рынком Тальпиот. Учился в школе "Маале ха-Шихрур"».

— Братья разъехались, и вы остались с отцом?

«В дело вмешались социальные службы. Всех братьев и сестер перевели в различные интернаты. Отец не отказался только от меня, я остался с ним. С десяти лет рос практически один, питаясь булками и сэндвичами. Если бы не футбол, я не знаю, что бы со мной стало».

— Как вы начали играть?

«Рядом с домом было маленькое поле. По пятницам там играл Аарон Амар. Я видел магию в его движениях — это был врожденный дар, как у Месси или Роналду. По субботам я приходил на стадион Кирьят-Элиэзер в Хайфе. Мы просили Амара провести нас за два часа до игры, и он всегда помогал детям пройти бесплатно, распорядители не смели ему перечить».

— Что говорил о нем Амация Левкович?

«Когда я был в молодежной сборной, я спросил Левковича, кто величайший игрок. Он ответил однозначно: Аарон Амар».

— В 12 лет вы пришли на просмотр в «Маккаби Хайфа»?

«Тренером был Янко, воспитавший не одно поколение игроков. Он вызвал 25 ребят, раздал манишки, но из всех оставил только двоих — Моти Бергера и меня, отметив мою технику и спокойствие. Позже я перешел в младшую молодежную команду на позицию защитника».

— Как состоялся переход во взрослую команду?

«Мы часто играли на старом поле Кацэф: взрослые против молодежи. После четырех матчей Джонни Харди сообщил, что я переведен в основной состав. Авраам Менчель следил за мной, а опытный защитник Шалом Вано называл меня величайшим талантом. В один миг все мои мечты стали реальностью».

— Кем из коллег вы восхищались?

«Я следил за умными игроками центра поля: Моше Асисом, Стельмахом, Амаром, Менчелем, а также за защитниками Муци Леоном и Мико Белло».

---

— Вы попали в молодежную сборную на чемпионат Азии на Филиппинах под руководством Амации Левковича?

«Мы прошли серьезную подготовку в институте Вингейт: три тренировки в день. Оказаться на Филиппинах было чем-то непостижимым. Мы начали с разгромной победы над Сингапуром 7:0, но затем последовала слабая ничья 0:0 с Лаосом и вылет в четвертьфинале от Бирмы. Мы были наивны, а высокая влажность нас подкосила».

— Расскажите историю о Рони Кальдероне в Маниле.

«Мы ждали Кальдерона, который должен был прилететь после финала чемпионата Азии в Тегеране, где его «Хапоэль Тель-Авив» играл против «Таджа». В Маниле мы увидели газетные фото, на которых игроки несут Рони на руках к трапу самолета после проигранного матча. Проверка показала, что это фейк: Кальдерон просто не хотел лететь на Филиппины».

— Ваш первый матч за основу?

«Финал Кубка десятилетия, мы проиграли «Хапоэлю Петах-Тиква» 1:4. Мне было 16 лет и девять месяцев».

— Каково было играть за «Маккаби Хайфа» в те годы?

«Это была жизнь внутри мечты. В отличие от нынешних времен, когда футболисты после игры сразу разъезжаются по домам, мы по пятницам ходили вместе в рестораны, театры и отели. Я чувствовал, что команда — часть меня».

— Где вы служили в армии?

«В мастерской Бат-Галим, рядом со стадионом Кирьят-Элиэзер, поэтому на тренировки прибегал сам. Я выступал за сборную Северного округа под началом Харди и Дова Ацмона. Мы дошли до финала против бронетанковых войск на стадионе в Иерусалиме. Уступая 0:2, мы совершили камбэк и победили 3:2. Кубок нам вручал лично Мота Гур».

— Эдмонд Шмилович очень опекал вас?

«Он полюбил меня как сына. Узнав, что я голодаю, он договорился с рестораном на улице Герцлия, чтобы я ежедневно обедал там за счет клуба. За полгода я набрал 5 килограммов и окреп. Он заботился о каждой мелочи».

---

— История со срывом матча против «Шимшона» и спасением команды?

«Все из-за маленького яблока. В последнем туре нам нужна была только победа, чтобы остаться в высшей лиге. Шла игра против «Шимшона» (Тель-Авив), судья — Иегошуа Лойя. После спорного гола в бокового судью бросили яблоко, матч прервали, и мы оказались на грани вылета. Руководство клуба наняло адвоката, который нашел в законе лазейку: матч, не доведенный до конца, должен быть переигран. На переигровку в Блумфилд приехали тысячи наших болельщиков. Я забил гол на 11-й минуте, и мы остались в лиге».

— О чем просил вас Дани Ром Шмило?

«Шмило, наш ас, просил отдавать ему пасы на ход перед защитником — он всегда опережал их в скорости».

— Что было на выезде против «Ахи Назарет»?

«Наш игрок Хасан Бостони пользовался огромным уважением. Когда объявляли составы, болельщики кричали соперникам обидные вещи, но когда называли имя Бостони, все замолкали. Его обожали. Светлая ему память».

— Как сложилась ваша жизнь после футбола?

«В 1986 году я получил травму колена. Клуб проигнорировал расходы на операцию, пришлось платить тестю. Позже я недолго играл за «Маккаби Нетания» и «Хапоэль Тират-ха-Кармель», где и завершил карьеру. Я 30 лет проработал в мэрии Хайфы, изучал управление в Хайфском университете и был старшим инспектором. Сегодня мы с женой Далией живем в Кирьят-Хаиме, у нас трое сыновей и восемь внуков».