«Мама, как остановить воображение?» — вопрос, который разбил сердце Ямит Соль

Когда-то, еще до того как я стала мамой, я была волонтером в МАДА. С тех пор меня сопровождают две фразы: «прежде всего остановить кровотечение» и «хороший медик — это медик-импровизатор». До сих пор, сталкиваясь с любой, даже самой мелкой травмой у детей, я почти как мантру повторяю: «Прежде всего остановить кровотечение».

Вчера, когда мы бежали в убежище после очередной тревоги, мой младший сын, бежавший босиком, порезался стеклом. Не раздумывая, я подхватила его и продолжила путь, пока над головой гремели взрывы перехватов. Только в убежище, среди незнакомых людей, я заметила кровь. Сделав два глубоких вдоха и прижимая шарф к его ране, я услышала: «Мама, быстро, напомни мне, как остановить воображение?».

Этот вопрос, такой простой и болезненный, не выходит у меня из головы.

Ведь действительно, как остановить детское воображение? И как унять воображение матери, которая с 7 октября знает, что реальность может быть страшнее самых жутких кошмаров? Как объяснить ребенку, что такое война? И можно ли говорить о ней, не упоминая смерти?

Многим родителям трудно вести открытый разговор о «ситуации», а тем более о смерти. Часто мы ограничиваемся краткими общими фразами, которые, возможно, приносят временное успокоение, но лишают нас шанса услышать, что на самом деле чувствуют дети. Мы не молчим из равнодушия — мы стремимся защитить их, боясь внушить лишнее или сказать что-то не то.

Но правда в том, что дети сталкиваются с понятиями войны и смерти гораздо раньше, чем нам хотелось бы думать, особенно в Израиле. Они стоят во время сирены в дни памяти, знают истории из прошлого, улавливают тревожные взгляды и обрывки разговоров родителей. А в дни войны они слышат сирены и бегут в убежище вместе с нами. Дети во всем мире играют в супергероев и в войны между добром и злом.

Дело в том, что то, о чем мы не расскажем, они придумают сами. И порой воображение оказывается куда страшнее реальности.

Дети восполняют пробелы в информации с помощью фантазий, друзей, учителей или интернета. Полученные таким образом знания часто бывают неточными и вызывают лишь больше страха. Наше родительское избегание, даже продиктованное лучшими побуждениями, может оставить ребенка наедине с его мыслями о том, что значит «война» и что значит «умереть».

Прежде чем начинать такой разговор, важно понять: дети воспринимают мир иначе, чем взрослые. Их взгляд опирается не на факты, а на внутренний эмоциональный опыт. Они не всегда проводят грань между воображением и реальностью — это не ошибка, а естественный способ познания мира. Именно поэтому они боятся монстров под кроватью, верят в суперсилы или в то, что дождь пошел из-за их грусти.

Вчера в убежище, когда сын попросил помочь ему «остановить воображение», у меня не нашлось готового ответа. Я просто крепко обняла его и пообещала, что все будет хорошо, хотя сама не была в этом уверена. Тогда я поняла: моя роль — не останавливать воображение, а дать ему место, не оставляя ребенка наедине с этим грузом.

Когда мы создаем пространство, где можно безопасно разместить страхи, мы не обязательно избавляем от них, но мы освещаем их другим светом. Главное — мы рядом.

Я спросила его: «Ты боишься? Что ты воображаешь?»

Там, внутри убежища, мой ребенок высказал страхи, которые не лечатся пластырем или фразами вроде «у нас самая сильная армия в мире». Он спросил, почему нас пытаются убить и может ли погибнуть наша собака, оставшаяся дома. Я признала, что это действительно пугающие мысли, и пообещала, что делаю все возможное для его защиты. А потом добавила, что мне тоже страшно — и, кажется, именно это успокоило его больше всего.

Я продолжала размышлять, правильно ли я поступила и достаточно ли я хорошая мать, но потом вспомнила вторую фразу с курса медиков: хорошая мать — это та, которая умеет импровизировать.

---

Д-р Ямит Соль-Нотс — старший клинический психолог в системе клиник для детей и подростков в больнице «Шалвата», исследователь в Хайфском университете и сценарист.