Месяц войны с Ираном: страны Персидского залива потеряли около 1% ВВП
Спустя месяц после начала войны с Ираном страны Персидского залива столкнулись с серьезными экономическими последствиями. Совокупный ущерб Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара оценивается в 20–25 миллиардов долларов, что составляет около 1% их ВВП.
Спустя месяц после начала войны против Ирана надежды на экономическую диверсификацию, характерные для стран Персидского залива в последние годы, сменились болезненной реальностью. В то время как мир сосредоточен на ценах на энергоносители на биржах Лондона и Нью-Йорка, в самом Заливе понимают, что ущерб не ограничивается стоимостью барреля. Для трех экономических держав региона — Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара — прошедший месяц стал суровым уроком ограничений экономической мощи и хрупкости экспортной инфраструктуры.
Хотя официального отчета, объединяющего все потери, пока нет, сопоставление данных с мест дает тревожную картину. Только эти три страны уже понесли прямой и косвенный ущерб, оцениваемый в 20–25 миллиардов долларов. Речь идет не только о потере дохода, но и о глубокой трещине, возникшей в самом престижном экономическом бренде Ближнего Востока — бренде стабильности в эпоху неопределенности.
Сердце проблемы кроется в драматическом сбое в Ормузском проливе — жизненно важной артерии, через которую в обычное время проходит около пятой части мирового потребления нефти. Падение трафика в проливе с примерно 20 миллионов баррелей в день до менее чем 10% от обычного объема создало эффект домино, который задушил региональные цепочки поставок. По оценкам Международного энергетического агентства, страны Персидского залива были вынуждены сократить в совокупности не менее 10 миллионов баррелей в день от запланированной добычи. Эта логистическая блокада обнажила абсолютную зависимость региона от узких морских путей и доказала, что даже самые богатые экономики мира не застрахованы от геополитического паралича.
Саудовская Аравия: по-прежнему опирается на нефть
В Саудовской Аравии, крупнейшем и самом влиятельном государстве региона, экономический удар отчетливо ощущается в энергетической отрасли. Королевство было вынуждено сократить добычу нефти с 10,4 миллиона баррелей в день в феврале до 8 миллионов баррелей в марте. При цене барреля марки Brent около 113 долларов это означает валовую потерю дохода в размере более 8 миллиардов долларов всего за один месяц, и это только в сфере сырой нефти. Если добавить к этому остановку экспортного терминала сжиженного нефтяного газа в Джуайме и резкий рост стоимости страхования и морских перевозок, саудовский ущерб за первый месяц возрастает примерно до 10 миллиардов долларов.
Тем не менее, Саудовская Аравия доказала, что ее долгосрочные инвестиции в обходную инфраструктуру были оправданы. Способность быстро увеличить экспорт через порт Янбу на Красном море, мощность которого к концу марта достигла около 5 миллионов баррелей в день, послужила критически важным предохранительным клапаном, предотвратившим полный крах денежного потока в Королевство.
Однако операционная устойчивость Саудовской Аравии не свидетельствует об экономической неуязвимости. Государственный бюджет на 2026 год уже строился на предположении о дефиците в размере около 44 миллиардов долларов, что составляет около 3,3% ВВП, а государственный долг, как ожидалось, подскочит до уровня около 430 миллиардов долларов. Несмотря на усилия наследного принца Мухаммеда бин Салмана по диверсификации экономики в рамках программы «Видение 2030», реальность на местах показывает, что страна по-прежнему опирается на нефть в получении 54% своих доходов. Это означает, что каждый месяц боевых действий вынуждает Эр-Рияд выбирать между замедлением своих амбициозных мегапроектов и увеличением заимствований на международных рынках, чтобы не слишком быстро истощать инвестиционные резервы государственного фонда благосостояния PIF.
ОАЭ: тяжелый удар по авиации
В ОАЭ картина сложнее. В то время как прямой ущерб от добычи нефти меньше, чем у Саудовской Аравии, и оценивается примерно в 3 миллиарда долларов в месяц, настоящий удар по Эмиратам пришелся на экономическую модель, которая утвердила Дубай и Абу-Даби в качестве мировых центров авиации, логистики и торговли.
Данные, поступающие от национальных авиакомпаний, раскрывают глубину кризиса. Дубайская группа Emirates вернулась лишь к 75% своей обычной мощности, в то время как Etihad из Абу-Даби работает на половине мощности, а лоукостер flydubai упал до одной трети. Учитывая, что эти компании имеют огромные обороты в десятки миллиардов долларов в год, прямой ущерб только авиационному сектору в первый месяц войны оценивается в 1,5–2,5 миллиарда долларов. Если добавить к уравнению паралич въездного туризма, отмену международных конференций и серьезные сбои в стратегическом порту Фуджейра за пределами Ормузского пролива, общий оценочный ущерб для Эмиратов возрастает до 6 миллиардов долларов. Эмираты, возможно, менее уязвимы, чем Катар, в энергетической сфере, но они гораздо более подвержены потрясениям в секторах услуг и торговли, на которых строилась их экономическая история.
Катар: шок перекинулся на местный рынок капитала
Самый тяжелый случай намечается в Катаре. Для небольшого эмирата война — это не просто логистический сбой, а прямой удар по главной жизненной артерии страны — экспорту сжиженного природного газа (СПГ). Драматическое объявление компании QatarEnergy об остановке производства и объявлении «форс-мажора» ознаменовало начало кризиса, который может продлиться годы. Генеральный директор компании признал, что повреждение инфраструктуры уничтожило около 17% годовых экспортных мощностей страны — ущерб, который транслируется в потерю доходов в размере около 20 миллиардов долларов на период от трех до пяти лет. Следует помнить, что Катар опирается на газ и нефть в получении почти 80% своих доходов.
Кроме того, авиакомпания Qatar Airways была парализована почти полностью и в пик кризиса работала лишь на 20% мощности, что добавляет пласт тяжелых потерь в национальный баланс, оцениваемых в 5–8 миллиардов долларов только за первый месяц. Катарский шок не остановился в коридорах энергетической компании, а быстро перекинулся на рынок капитала. Катарская биржа потеряла около 13 миллиардов долларов своей стоимости с начала войны, так как иностранные институциональные инвеститоры поспешили продать активы и выйти с рынка. Ее фондовый индекс упал более чем на 8% в месячном исчислении — показатель, отражающий панику, охватившую инвесторов ввиду ущерба инфраструктуре СПГ. Это финансовый удар, который подвергает испытанию способность центрального банка в Дохе поддерживать местную валюту и сохранять доверие рынков к банковской системе.
Несмотря на мрачную картину, важно помнить, что у трех стран есть финансовая поддержка в виде их суверенных фондов благосостояния. С активами под управлением в воображаемых масштабах — около 915 миллиардов долларов в саудовском фонде PIF, более 900 миллиардов долларов в фондах Абу-Даби (Mubadala и ADQ) и около 580 миллиардов долларов в катарском фонде QIA — у них есть экономический запас прочности. Эти средства предназначены именно для таких моментов: они позволяют стабилизировать банки, компенсировать убытки государственным компаниям и финансировать жизненно важный импорт, даже когда поток доходов от экспорта прерывается.
Однако большие деньги фондов благосостояния не являются чудодейственным средством. Фонды не действуют как доступный текущий счет. Значительная часть активов инвестирована на долгосрочную перспективу в глобальную недвижимость, технологические компании и инфраструктуру на Западе и не может быть быстро ликвидирована без огромных потерь. Поэтому естественная склонность стран — обращаться к рынкам долга. Саудовская Аравия, которая уже планировала увеличить свой долг для финансирования своего экономического видения, продолжит выпускать облигации и сукук (исламские облигации) ускоренными темпами. Эмираты, благодаря высокому рейтингу и доверию инвесторов, смогут привлекать кредиты на относительно выгодных условиях для поддержания ликвидности. Катар же, напротив, может оказаться в ситуации, когда ему придется больше использовать внутреннюю ликвидность своего фонда благосостояния, чтобы закрыть бюджетную дыру, созданную продолжающимся ущербом производству газа.
В конце первого месяца войны карта ущерба проясняется. Саудовская Аравия понесла самый большой удар в абсолютном долларовом выражении, но она обладает лучшей способностью к физическому восстановлению благодаря своим обходным путям (при условии, что хуситы не нарушат их). ОАЭ понесли менее тяжелый удар в энергетике, но гораздо более болезненный для своего диверсифицированного экономического бренда, в то время как Катар является наиболее пострадавшим в стратегическом плане с ущербом для базовой инфраструктуры, который будет сопровождать его долгие годы. Огромное богатство Залива, потерявшего в войне около 1% ВВП, позволит этим странам преодолеть кризис и предотвратить широкую панику, но оно не сможет в одночасье вернуть чувство экономического импульса, которое характеризовало регион в последнее десятилетие.
