Между атомом и Ормузом: ловушка победы Дональда Трампа

Президент США Дональд Трамп уже пытался представить американской общественности и всему миру картину победы над Ираном. Он заявлял, что Иран потерпел поражение после уничтожения его военной мощи, намекал, что Тегеран осознает отсутствие иного выбора, кроме как пойти на соглашение, и транслировал уверенность в эффективности своего давления. Однако раз за разом выясняется, что этот нарратив не имеет под собой оснований. Иран не отвечает на ключевые требования Вашингтона по ядерному вопросу, переговоры не приводят к прорыву, а Ормузский пролив стал точкой, где любой инцидент может спровоцировать масштабную эскалацию. Это главная проблема Дональда Трампа: чем дольше затягивается кризис, тем сложнее представить его как явный американский успех.

Если Иран действительно побежден, почему он не принимает американские ядерные условия? Если он стремится к соглашению, почему не отказывается от компонентов потенциала, позволяющих сохранять ядерную опцию? И если Соединенные Штаты контролируют ситуацию, почему они вынуждены иметь дело с застрявшими судами, угрозой свободе судоходства и опасностью морской деградации в любой момент?

Ядерный вопрос — суть дела. Для Дональда Трампа соглашения, которое не включает четкого обязательства Ирана не разрабатывать ядерное оружие, эффективного ограничения возможности прорыва и жесткого контроля, будет недостаточно. Он, возможно, сможет объявить о достижении сделки, но противники будут утверждать, что Иран сохранил свои основные стратегические активы, а Вашингтон ограничился управлением кризисом вместо его решения. С другой стороны, для Ирана отказ от права на обогащение и компонентов ядерного потенциала будет выглядеть как капитуляция. Поэтому он пытается тянуть время, сохранять двусмысленность и оставлять Дональда Трампа между частичным соглашением и опасной эскалацией.

Президент не заинтересован в широкой деградации ситуации. Продолжительная война против Ирана, потрясения на энергетических рынках или затяжной морской конфликт не согласуются с его обещанием избегать долгих войн. Но и отступление или слабое соглашение не являются для него удобным вариантом.

Здесь вступает в дело вопрос Ормуза. Американская инициатива по сопровождению судов, застрявших в проливе, призвана продемонстрировать контроль, ответственность и решимость. Дональд Трамп стремится представить это как ограниченный шаг, возможно, даже гуманитарный, направленный на освобождение судов стран, не являющихся прямой стороной конфликта. Но на деле этот шаг иллюстрирует, насколько взрывоопасен кризис. Достаточно одного инцидента, иранского предупреждения, которое не будет исполнено, повреждения судна или неверной интерпретации, чтобы превратить ограниченное действие в более широкий конфликт.

Ловушка, в которой находится Дональд Трамп, заключается в том, что он не заинтересован в широкой деградации. После месяцев угроз и заявлений о победе он не может позволить себе выглядеть тем, кого Иран затормозил.

Поэтому Дональд Трамп стоит перед тремя плохими вариантами:

• Довольствоваться частичным соглашением, которое будет выглядеть слишком слабым.

• Пойти на военную эскалацию и рискнуть слишком сложной кампанией.

• Продолжать давление и переговоры, позволяя Ирану выигрывать время.

Ормуз делает дилемму более опасной, так как переносит кризис с политического стола на арену, где любая ошибка может навязать Дональду Трампу решение, которого он не хотел принимать. Отсюда вытекает главный риск ближайших дней. Даже если Дональд Трамп не хочет большой войны, он может прийти к выводу, что без дополнительного военного шага не сможет выйти из тупика. Действие США против оставшихся ядерных компонентов, против иранской инфраструктуры или против рычагов давления Тегерана в морском пространстве может быть воспринято в Вашингтоне как попытка восстановить сдерживание, вернуть инициативу и навязать Ирану гибкость в переговорах. Но нет уверенности, что такой шаг достигнет своих целей. Он может, напротив, расширить конфликт и дать Ирану стимул к эскалации на тех аренах, где он все еще сохраняет способность к ответу.

И здесь начинается израильская проблема. Колебания Дональда Трампа имеют прямое влияние на жизненно важные интересы Израиля, хотя они не обязательно находятся в центре его внимания. Дональд Трамп ищет способ выйти из кризиса с картиной победы. Израиль изучает в основном два вопроса: останется ли у Ирана запас обогащенного урана и способность к ядерному восстановлению, и что произойдет на ливанской арене в то время, как Вашингтон пытается предотвратить региональную эскалацию.

С точки зрения Израиля, урегулирование, при котором Иран остается со значительным количеством обогащенного урана, даже под надзором или ограничивающими формулировками, может лишить центрального смысла всю кампанию. Цель состояла не только в том, чтобы вернуть Иран за стол переговоров, но и в том, чтобы лишить его возможности сохранять военную ядерную опцию и быстро восстановиться в будущем. Поэтому то, что в Вашингтоне может выглядеть как достаточный политический успех для Дональда Трампа, в Иерусалиме может быть воспринято как стратегически неудовлетворительный результат.

К этому добавляется Ливан. Поскольку американская администрация сосредоточена на стабилизации кризиса в отношениях с Ираном, предотвращении возгорания в Ормузе и достижении политического пути, который можно представить как достижение, она может потребовать от Израиля сдержанности и на севере. Таким образом, Израиль может на долгое время оказаться ограниченным в противодействии угрозе «Хезболлы» именно потому, что Вашингтон стремится предотвратить открытие еще одного фронта.

В конечном счете, кризис обнажает возможный разрыв между американской победой и израильской безопасностью. Дональд Трамп уже объявил о победе — теперь ему нужно не дать реальности разрушить ее, не оставив Израилю ситуацию, в которой Иран сохраняет свои ядерные активы, а «Хезболла» пользуется американской необходимостью успокоить арену.

Полковник (в отставке) Эльдад Шавит — старший исследователь американской программы в INSS, в прошлом глава исследовательского отдела в «Моссад» и помощник по оценке главы исследовательского отдела в «АМАН».