Министр Офир Софер: «Ультраортодоксальное руководство оторвано от реальности, я не готов к фейковому закону о призыве»

За полтора месяца до теракта в Сиднее в прошлую Хануку министр алии и интеграции Офир Софер («Религиозный сионизм») посетил Австралию. Антисемитизм является значительным фактором алии и напрямую касается работы его министерства. Во время поездки, проезжая мимо парка, водитель такси рассказал израильскому министру, что в 60-е годы там еще висела табличка, запрещавшая вход собакам и евреям.

«В 60-е годы! Ты понимаешь?» — говорит Софер. «Это было совсем недавно. Уже тогда я сказал себе: антисемитизм был лишь немного в спячке, а теперь он просыпается. Он подпитывается жестокой кампанией и невежеством. Большинство людей, протестующих против нас на Западе, вообще не знают, против чего выступают. Но в кампанию антисемитизма вложены огромные средства».

— Не нужно оправдывать антисемитизм, но, по вашему мнению, высказывания министров в правительстве после 7 октября усилили эту волну?

«Я не хочу облегчать жизнь нашим врагам. На нас лежит ответственность изменить дискурс и сделать его государственным. Только вот слово «государственный» стало ругательным. Понятно, что и на нас лежит ответственность за то, что мы транслируем наружу. Кстати, на всех. Вы фокусируете это на министрах, но есть и бывшие начальники Генштаба, одним из которых я восхищался, с высказываниями, будто мы убиваем младенцев. Это самый большой вклад в антисемитизм».

— Вы видели видео, на котором министр Итамар Бен-Гвир унижает участников флотилии в Газу. Разве это не способствует ненависти к нам?

«Мне от этого не по себе. Я думаю, что вся политическая культура проблематична. Сегодня ради политического усиления делают вещи, которые я бы в жизни не сделал. Мне не понравилось видео Бен-Гвира. Мягко говоря».

С начала войны за министром Софером закрепился имидж необычной фигуры в коалиции Нетаниягу, в том числе из-за его настойчивости на государственном стиле и противодействия закону об освобождении от призыва. Хотя он является высокопоставленным членом ястребиной партии, он относительно смиренно принимает тот факт, что Израиль все еще находится на трех открытых фронтах, очень далеко от «полной победы», обещанной премьер-министром Биньямином Нетаниягу.

«Когда он говорил о полной победе, он хотел укрепить дух солдат», — говорит Софер. «Он хотел сказать, что мы получили удар, но ответим вдвойне. И в этом есть смысл. Насраллы и его приспешников больше нет. Никто не представлял себе атаку в Иране силами двух военно-воздушных сил такой мощи. Мир остался с открытым ртом».

— Даже если вы не достигли целей войны в Иране?

«Даже если цели достигнуты частично. Сам факт атаки, партнерства и продемонстрированных военных возможностей ставит Израиль в совершенно иное место».

— Израиль на данном этапе лишен возможности вести интенсивные действия в Газе из-за «плана пунктов» Трампа. В Иране война остановилась, когда он так решил. В Дахии нам запрещено атаковать. Израиль является государством-протекторатом США?

«Я знаком с этим гиммиком. Когда создавали американский штаб в Кирьят-Гате, нам говорили: «Как вы делаете такое?» Я сказал: ребята, когда США здесь с нами, лживая кампания о геноциде исчезнет. И это происходит. Мы удерживаем 60 процентов сектора Газа, и у нас нет давления по поводу геноцида. Альянсы — это важно».

— Господин министр, президент Трамп препятствует Израилю в легитимных оборонительных действиях в Ливане.

«Нет, он не препятствовал. И премьер-министр на данный момент — единственная фигура, которая может вести диалог с Трампом. Я игнорирую все желтые сообщения».

— Президент США отчитал премьер-министра в тяжелом разговоре. Он сам это признал.

«Был тяжелый разговор, но я не вступаю в конфронтацию со своими лучшими друзьями».

— Вы доверяете Трампу?

«Я доверяю премьер-министру».

---

«Я не соревнуюсь»

В отличие от уклончивой позиции его партии, Софер последовательно выступал против закона об освобождении от призыва. Софер был офицером ЦАХАЛ и получил ранение во время службы в 1996 году. С 7 октября он поддерживал интенсивную связь с семьями погибших и заложников.

— Шрам и личная цена повлияли на вас в вопросе закона о призыве?

«Я не соревнуюсь в ценах, которые люди заплатили за безопасность государства. Мы прошли тяжелую войну, и когда мы посылаем солдат воевать, я чувствую личную ответственность. Вызовы безопасности растут. Мы не можем изматывать резервистов до предела.

У меня было ожидание, что это событие потрясет ультраортодоксальное общество, но, к сожалению, их руководство выставило серьезный амортизатор, как в резких высказываниях, так и в своей жалкой, оторванной от реальности повестке дня. Я люблю ультраортодоксов, но я говорю им: вы не с нами. Вы не понимаете, что такое партнерство и ответственность».

— Как вы оказались одиноким голосом в партии, которая должна представлять эту классическую позицию?

«Я не думаю, что я одинокий голос. Смотрич сделал ценностное заявление. Но нужно смотреть на совокупность вещей. Трудно выйти из министерства финансов с достижениями, особенно в такую безумную войну. В конечном итоге Израиль выстоял».

— Ваше политическое партнерство с ультраортодоксальными партиями важнее для вас, чем принцип равенства в бремени?

«Ответ — нет, но в политическом мире ты живешь с конфликтами. Я хочу сделать хороший закон в партнерстве с ультраортодоксами, но я не готов к фейковому закону. Я не готов к горячему воздуху. Мое разочарование в том, что нам не удалось объединиться ради цели».

— У вас есть моральная проблема сидеть с такими партнерами, которые говорят, что даже тем, кто не изучает Тору, запрещено призываться?

«Если есть что-то, что меня действительно разочаровывает, так это такие вещи. Как молодой человек рассказывает, что изучает Тору, а в итоге ты видишь, что он в отпуске в Таиланде. И таких тысячи. И эту базовую вещь Арье Дери не готов сказать. Я хочу настоящий закон о призыве, наличными. Когда я это говорю, люди отвечают: «Мы сделали тебя министром». Что это за «мы сделали тебя министром»? Я работаю на себя?»

Не говорите о Нафтали

Внутри партии, которая принимает все более усиливающуюся линию «хардаль», Софер является редкой фигурой классического религиозного сионизма. Но он не согласен с тем, что речь идет о радикализации.

— Вы поддерживаете создание государственной следственной комиссии по резне 7 октября?

«Я поддерживаю создание настоящей и независимой следственной комиссии, которая даст истинное выражение и сохранится на поколения. Собираюсь ли я возложить всё это на судью Верховного суда? Ответ — нет».

— Какое правительство вы бы предпочли видеть после выборов?

«Прежде всего, я выбираю широкое правое правительство. Я думаю, что нам нужно что-то более широкое, и тогда у каждого из компонентов коалиции будет меньше власти. Народ хочет правой политики».