«Мы недостаточно профессиональны, недостаточно основательны, хотим срезать углы»

В 53-м эпизоде подкаста «Махцит ба-шхуна» («Половина в районе»), который ведет Рон Амикам, принял участие Эяль Баглейбтер, легенда клуба «Маккаби» Петах-Тиква. Он выступал за команду с 16 лет почти до самого конца своей карьеры, за исключением двух лет в Бельгии, пока не был уволен без объяснения причин Амосом Лузоном — событие, оставившее у него немало обид.

О карьере, которая могла бы сложиться иначе, если бы он перешел в большой клуб: «Были разговоры о переходе в «Маккаби» Тель-Авив и «Маккаби» Хайфа, в свое время предлагали деньги и игроков. Я думаю, что моя карьера могла бы выглядеть иначе, даже лучше. Но правила трансферов были другими, и контракт принадлежал «Маккаби». «Из «Маккаби» освобождает только смерть» — это фраза Нахмана Менделя и Арье Зайфа, да будет благословенна их память. Это не осуществилось. Жаль, но ладно».

О благородстве, которое, возможно, навредило ему профессионально: «Я не мерзавец, ни в футболе, ни в своей личной жизни. Видимо, это мой характер. Возможно, я не был достаточно агрессивным все эти годы, чтобы уйти из клуба, и не делал того, что делали другие. В конце концов, я хотел уйти любой ценой, я сказал, что мне нужно закрепиться в Европе, и мне удалось уйти».

О сложности клуба бороться за чемпионские титулы: «Это характер клуба, размер клуба и его финансовые возможности для создания более сильной команды. В конце концов, команды с большими бюджетами во всем мире — это команды, которые берут большинство титулов. Команда без большого количества болельщиков, 500 человек, 700 человек, 1000 человек — это не то, что может подтолкнуть команду к титулам».

Об израильском футболе и проблеме, которая повторяется: «Даже если сейчас мы попадем на турнир, если это не будет последовательно, это ни о чем не говорит. Что, будем ждать один раз, а потом еще 30-40 лет? Что-то здесь в футболе не работает. Это не в нашей культуре. Мы недостаточно профессиональны, недостаточно основательны, хотим срезать углы».

О воспитании молодых игроков в Израиле: «Нет академий и нет интернатов, и не растят игроков с раннего возраста. Именно в этом возрасте, когда формируются личность, техника и физические данные игроков, нужны хорошие тренеры и профессионалы. Я думаю, что здесь мы все еще немного хромаем».

О приходе семьи Лузон в «Маккаби» Петах-Тиква: «Клуб был упорядочен. Был такой дух, который привнес Ави, — мечтать о высоком, стремиться к совершенству и добиваться успеха. Они усилили команду, и вокруг семьи была такая атмосфера. Они сделали огромные вещи в «Маккаби», поддерживали его финансово и достигли определенных успехов».

О дне, когда его вызвали в кабинет Амоса Лузона и сообщили, что он уволен: «Это было в 96-м году, мне было почти 33 года. Я был капитаном команды. В первом матче мы проиграли «Бейтару» 3:0, а на следующий день меня вызвали в кабинет. Амос сказал мне, что я отправляюсь на трибуну и покидаю команду. Он не уточнил. Я сказал Авраше Марчинскому: «Я капитан, я играю в основном составе, так если я не в составе, то хотя бы в заявке?». Его руки были связаны».

О возможных причинах болезненного завершения: «На мой взгляд, это было также финансово. У меня был контракт еще на два года, а в то время хотели подписать Идана Таля, которого видели игроком, который поведет «Маккаби» Петах-Тиква в последующие годы. Все сложилось вместе. Есть такая закономерность, что многие игроки, которые выросли в клубе и были доминирующими, в конце концов не находят себя в нем».

О судебном процессе и раннем завершении карьеры: «Я мог продолжать играть физически. Я перешел в «Тайбе» по указанию адвоката, чтобы уменьшить ущерб клубу, потому что у меня был контракт. Потом я испытал отвращение к судебному процессу. Я завершил карьеру раньше, чем ожидалось, потому что мог продолжать еще несколько хороших лет. Они закончили мою карьеру раньше, чем ожидалось. Однозначно. Потом это меня уже не интересовало, я хотел от этого отключиться».

О разочаровании тем, что не остался в клубе после завершения карьеры: «Я видел себя в конце карьеры продолжающим на управленческой или профессиональной должности, быть тренером, техническим директором или на любой профессиональной должности в основной команде. После лет, которые я посвятил клубу, и моя семья внесла вклад, таковы были мои ожидания. Я был очень разочарован».

О сходстве с Гиорой Шпигелем: «Я думаю, что есть вещи, в которых я действительно похож на него с точки зрения игры. Может быть, подсознательно я даже пытался немного подражать ему. Я видел, как он играл во Франции дважды в детстве, а потом я играл против него еще один матч, когда он выступал за «Хакоах» Рамат-Ган. Понятно, что он был игроком намного больше меня, но у нас много общего. До сих пор нам об этом говорят».