«Накба» и «продолжающаяся борьба»: раскрыт заряженный язык партии «Раам»
К арабам, говорящим на иврите, Мансур Аббас и члены его партии обращаются с дискурсом прав и бюджетов. Однако исследование Института Рифмана и доктора Шимона Оза выявляет широкое использование ими исламских терминов на арабском языке, которые при определенных условиях могут нести военное значение.
Использование таких заряженных понятий, как «Накба», или акцент на бюджетах и партнерстве? Если вы спросите членов партии «Раам» и деятелей Исламского движения, окажется, что возможно и то, и другое. На доступном языке, посвященном требованию гражданских прав, Мансур Аббас прокладывает свой путь к партнерству в следующем правительстве, если оно будет сформировано партиями «блока перемен».
Однако в исследовании, проведенном доктором Шимоном Озом, главой исследовательского отдела Института Рифмана по развитию Негева, раскрывается, как члены партии ведут двойную игру: на арабском языке Исламское движение и «Раам» укореняют в Негеве оппозиционную и национально-палестинскую идеологию, используя такие термины, как «Накба», «сумуд» (стойкость), «фронт» и «продолжающаяся борьба». В то же время на иврите Аббас требует «всего лишь» остановить сносы в незаконных деревнях и укрепить бедуинские поселения без суда и без правил планирования.
Исследование посвящено действиям Исламского движения и «Раам» в Негеве по отношению к бедуинскому обществу на фоне неоднократных попыток государства, и особенно нынешнего правительства, бороться с незаконным строительством в секторе и урегулировать бедуинские поселения.
Уже много лет Исламское движение действует в Негеве, оказывая помощь бедуинам в вакууме, который создало само государство, устранившись от организованной деятельности в отношении этого населения. Согласно исследованию, в рамках гражданско-социальной деятельности Исламское движение укоренило в Негеве религиозный дискурс, который обостряет борьбу бедуинов с государством.
В исследовании рассматривается использование слов «рибат» (رِباط), «сумуд» (صمود) и «сабр» (صبر), которые повторяются в публикациях движения и «Раам» на протяжении десятилетия. Термин «рибат» берет свое начало в Коране и означает идеал воина, стоящего на границе фронта в борьбе ислама. В дискурсе ХАМАС и родственных движений он обозначает обязанность противостояния Израилю на любой территории, воспринимаемой как фронт. «Сумуд» — это «стойкость», воспринятая палестинским национализмом в контексте сакрализации земли. «Сабр» означает готовность нести тяжелую цену ради продолжительной коллективной борьбы.
Кроме того, исследователь обращается к распространенному разграничению между Северным крылом, которое было объявлено вне закона, и Южным крылом и «Раам». Все они, как утверждается, находятся под одной и той же интерпретативно-нормативной рамкой течения «Васатия» (середина) — подхода, который подчеркивает сбалансированную общину, отдаляющуюся от крайностей, и является идейной крышей движений «Братьев-мусульман».
Доктор Оз отмечает, что доминирующая фигура в этом течении на протяжении последних десятилетий, катарский шейх Юсуф аль-Карадави, поддерживал теракты-самоубийства и служил основным галахическим авторитетом для ХАМАС, а также для Северного крыла Исламского движения в Израиле.
По его словам, использование двойного языка представляет собой тактику внедрения заряженных исламских посланий при одновременном осознании границ закона. «Раам» применяет на парламентской арене то, что в исследовательской литературе называется «силой слабого». То есть использование политической ситуации для получения ресурсов и признания при полном сохранении идейных рамок, — говорит доктор Оз в беседе с «Ха-Йом». — На иврите она использует язык бюджетов, инфраструктуры, социальной помощи, благосостояния и гражданских прав, а на арабском — язык фронта, стойкости и религиозно-национальной миссии».
Тест на язык
Исследование показывает, что речь идет не только об опасности границ дискурса. В Негеве ежегодно проводятся «лагеря рибата и сумуда». В лагерях, которые посещал и Аббас, реализуются десятки проектов в непризнанных деревнях, и само их название определяет Негев и борьбу бедуинов против государства как активный фронт.
На церемонии закрытия последнего лагеря 15 мая Атия аль-Асам, председатель Регионального совета непризнанных деревень и видная фигура в Южном крыле, заявил: «Мы на земле рибата, и мы будем держаться за нее до Судного дня». Депутат Кнессета Валид аль-Хуашла от «Раам» сказал о сносе незаконных построек: «Мы живем памятью о «Накбе», и сегодня мы живем в «Накбе»» — термин, который в палестинском дискурсе может оправдать вооруженное сопротивление. Ибрагим Хиджази, глава политического бюро Южного крыла, пообещал «отомстить нынешнему правительству».
В обычное время дискурс рибата и сумуда укрепляет сплоченность общины, но, по словам доктора Оза, в экстремальных ситуациях, таких как масштабные сносы или принудительные выселения, эти термины могут приобрести совершенно иное значение «религиозной легитимации насильственных действий». Исследование указывает на три фактора риска радикализации в Негеве: крайне эмоциональная борьба за землю в непризнанных деревнях, высокий уровень глубокой национально-палестинской идентификации среди молодого поколения бедуинов и большое количество незаконного оружия.
Эта опасность получила демонстрацию на севере страны. Всего около недели назад шейх Раад Салах, лидер Северного крыла Исламского движения, обвиненный в подстрекательстве к терроризму, был признан «марджа» — религиозным авторитетом среди двух мусульманских преступных группировок, насчитывающих 200 человек. «Это означает, что он, как источник авторитета, может теоретически задействовать 200 вооруженных людей по своему усмотрению», — говорит доктор Оз. — «В Негеве можно легко оказаться в такой ситуации. Нужно понять, что происходит у нас под носом на первом этапе, а на втором — думать, что делать».
«Обострение в высказываниях»
Даже Мансур Аббас, умеренный ритор для внешней аудитории, использовал заряженный язык для внутренней. «Я вижу, что именно в последние полтора года высказывания обостряются по мере усиления давления со стороны нынешнего правительства в отношении сноса домов», — говорит доктор Оз. — «В более глубоком измерении я не принимаю утверждение об умеренности — оно, возможно, верно для внешней аудитории, но в моем видении как исследователя реальной умеренности нет. Есть, возможно, смягчение оболочки. Исламское движение, Южное крыло — это консервативный ислам, и то, чего они хотят в конечном итоге, — это государство шариата».
Он отмечает речь Аббаса после сноса домов в деревне Аль-Сир, опубликованную на его официальной странице в Facebook 27 мая 2025 года под заголовком: «Негев — победитель, и кампания все еще продолжается». Депутат Кнессета Аббас говорит там: «Мы должны говорить с ними на языке арабов, чтобы мы смогли их воодушевить. Это только одна станция в долгом процессе. С того дня, как мы начали осознавать себя, мы знаем, что в Негеве идет борьба. Те, кто победили до сих пор, — это люди Негева, а не правительство Израиля», которое он называет «нацистским».
«В Негеве было 10 000 человек в 48-м году, а сейчас 350 тысяч! И десятки деревень! И слава Богу, мы держимся за нашу землю... Вы победили и до сих пор побеждаете. Это тяжелая кампания, но мы пройдем ее и пройдем это угнетающее правительство. Оно сносит наши дома, а мы снесем его... Бен-Гвир, а до него Нетаниягу и Смотрич, думают, что они смогут ударить по арабам и остаться у власти. Но дело зависит от нас. Мы, арабы, свергнем их, и свергнем их правительство, и выбросим его на свалку истории. Это в наших руках, братья», — говорит Аббас в своей речи.
Он называет день выборов «Судным днем» — термин, в отношении которого существует исламская традиция, появляющаяся во введении к хартии ХАМАС 1988 года. Согласно этой традиции, в Судный день мусульмане будут сражаться с евреями до полного уничтожения. По словам доктора Оза, Южное крыло Исламского движения (через «Раам») решает участвовать в израильской политической системе, чтобы направить средства арабско-мусульманскому обществу. Это гибкость, которую Мансур Аббас демонстрирует в рамках «фикх меньшинств» (юриспруденция меньшинств), согласно которой, когда мусульмане составляют меньшинство, они должны прибегать к политическому маневрированию для достижения своих целей, но суть не меняется в рамках консервативного ислама.
«Посланник на языке своего народа»
В прошлом, напоминает доктор Оз, Аббаса спрашивали, как он говорит на столь красивом языке с евреями. В ответ он процитировал Коран: «Мы отправляли посланников, которые говорили на языке своего народа, чтобы они давали им разъяснения» (сура 14, аят 4). То есть он не только говорит на чистом иврите, но и формулирует послания так, чтобы они были восприняты еврейской общественностью.
«Похоже, что Мансур — мастер использования двойного языка. Можно понять вещи так или иначе с помощью использования слов с исламским зарядом, который может при определенных обстоятельствах интерпретироваться и как военный. Здесь создана организация в Негеве (Исламское движение), которая говорит на двойном языке и опирается на религиозную инфраструктуру консервативного ислама, которая может в экстремальных ситуациях перевернуться в сторону насилия».
Хагай Резник, глава Института Рифмана по развитию Негева, добавил: «Государство Израиль обязано вернуть сионистский суверенитет в Негеве. Непрофессионализм правительств Израиля на протяжении поколений приводит к потере контроля на местах, который не остается в вакууме. Каждая сионистская партия обязана включить в свои основные принципы многомерную программу Рифмана по развитию Негева. Только так мы приведем к позитивному изменению правил игры в пользу всех жителей Негева».
«Ха-Йом» обратились в партию «Раам», к Мансуру Аббасу и Валиду аль-Хуашле с просьбой прокомментировать сказанное, но на данный момент ответа не поступило.
