«Нам продавали блеф за блефом»: как «Хезболла» удивила ЦАХАЛ

Глава совета Метулы Давид Азулай больше не верит никому: ни правительству, ни высокопоставленным армейским чинам, ни помпезным заявлениям, которые скармливали общественности после операции «Стрелы севера». Согласно им, «Хезболла» была разгромлена или перестала быть эффективной военной силой.

«Нам продавали блеф за блефом, — говорит он в интервью журналу N12. — Они знали реальную картину, но, чтобы успокоить систему, предпочли рисовать нам картину, будто всё в порядке». Азулай не отрицает ударов, которые получила «Хезболла». В его глазах это уже не та террористическая армия, что была накануне войны, но, с его точки зрения, этого недостаточно.

Когда глава совета управляет рисками из оперативного штаба (ХАМАЛЬ) поселения под огнем, а около 60% жителей уже вернулись в него после долгих месяцев отсутствия, у него нет привилегии рисковать их жизнями. Поэтому он просит их оставаться в домах и сократить передвижения.

Азулай также касается нарратива о вступлении «Хезболлы» в кампанию, согласно которому организация попала в стратегическую засаду: «Говорили: "Хоть бы «Хезболла» присоединилась", и в начале даже хвастались, что они попали в ловушку, которую мы им устроили. В итоге выяснилось, что в эту ловушку — в определенном смысле попали мы». По его словам, тактические успехи не транслируются в решающую победу: «В каждом бою против «Хезболлы» мы побеждаем, но это не то лечение, которое означает, что теперь раз и навсегда мы покончим с этой историей».

Азулай подвергает резкой критике соглашение о прекращении огня, о котором объявил президент США Дональд Трамп, и возвращение к знакомым паттернам: «Почему в последние недели мы не слышали самолетов, атакующих имеющееся у них вооружение, а мы знаем, что оно есть? Снова повторяют ту же ошибку 7 октября, ту же ошибку прекращения огня в ноябре 2024 года, совершают ошибку за ошибкой. В конце нам будут рассказывать сказки про "полную победу"».

Тот, кто прогуливается по главной улице Метулы, празднующей 130-летие, слышит в основном разочарование, но не отчаяние. «Чтобы мы не путались, — говорит Азулай, — мы сильны, мы здесь и мы не уйдем. Но раз и навсегда нужно разоружить «Хезболлу». От политического эшелона я уже ничего не жду. Я только надеюсь, что в военном эшелоне опомнятся и поймут, что нужно делать».

Откинуты на десятилетия назад

Чтобы понять глубину разрыва между обещаниями и реальностью, нужно вернуться к архивам. Почти через год после 7 октября Израиль начал широкомасштабную операцию против «Хезболлы». Два с половиной месяца атак завершились объявлением о победе: был сорван план захвата Галилеи, ливанский фронт отсечен от Газы, ликвидирована верхушка во главе с Хасаном Насраллой, а около 80% ракетного арсенала уничтожено.

Жители возвращались в дома, а посыл сверху был ясен: угроза Северу устранена. Премьер-министр обещал, что «если «Хезболла» не поняла посыл — она поймет», начальник Генштаба говорил об износе возможностей, а министр обороны назвал организацию «обезглавленной». Позже было объявлено, что Израиль победил и «Хезболла» отброшена на десятилетия назад.

В военном эшелоне приводились цифры: более 70% огневой мощи поражено, что лишает возможности нанести значительный удар. Итог был прост: жители Севера могут безопасно возвращаться.

Однако в течение последующего года, вне поля зрения общественности, развивалась иная реальность. Несмотря на атаки ЦАХАЛ, «Хезболла» не стояла на месте. Организация восстанавливала инфраструктуру и адаптировалась. Темп ущерба не поспевал за темпом восстановления, и разрыв между обещаниями и событиями продолжал расти.

Разрыв между декларациями и реальностью

Момент, когда разрыв обнажился, наступил с присоединением «Хезболлы» к кампании против Ирана. Массированные обстрелы показали, что организация избита, но не разгромлена. В записях разговора с жителями кибуца Мисгав-Ам командующий Северным округом генерал-майор Рафи Мило признал: «Есть разрыв между тем, как мы закончили "Стрелы севера", и тем, что мы понимали — и тем, что вдруг мы все еще находим «Хезболлу»».

Профессор Эяль Зиссер, эксперт по Ливану из Тель-Авивского университета, полагает, что источник разрыва — в интерпретации фактов. «Заявления в ноябре 2024 года о разгроме были хвастливыми, в пропагандистских целях, — говорит он. — Речь идет о "wishful thinking" или желании уцепиться за успехи». По его словам, если у «Хезболлы» осталось 60 тысяч ракет из 180 тысяч — это в разы больше, чем во Второй ливанской войне, и позволяет вести длительные обстрелы.

Трудно предположить, что израильская разведка была удивлена

Профессор Коби Майкл, старший исследователь Института исследований национальной безопасности, считает, что это не история разведки, а история посредничества. «Этот разрыв был разрывом между сообщениями, которые системы доносили до жителей Севера, и тем, что произошло на самом деле», — говорит он. «Мне трудно поверить, что армия вдруг после прекращения огня оказывается удивлена. Это не кажется мне логичным».

Майкл помещает центр провала в понимание намерений «Хезболлы». Не сколько оружия осталось, а что она намерена делать. Сарит Зехави, основательница центра «Альма», добавляет: «Разрыв не в пораженных возможностях. Все понимали, что было поражено. Разрыв в значении этого. Мы опираемся на данные, согласно которым у «Хезболлы» осталось от 20 до 25 тысяч ракет».

Иран не только финансировал — он управлял

Присоединение «Хезболлы» к кампании после ликвидации Али Хаменеи подвергло испытанию историю, рассказанную в Израиле. Согласно Reuters, Корпус стражей исламской революции Ирана начал действовать сразу после прекращения огня для восстановления мощи «Хезболлы». Около 100 офицеров были направлены в Ливан для надзора за обучением и перепроектированием структур.

«Иранцы были вложены в это на сто процентов, — объясняет Зехави. — Они управляли «Хезболлой». Похоже, они не доверяли новому лидерству, поэтому были вовлечены непосредственно в управление на местах». Стратегия «Хезболлы» была ясна: темп восстановления должен быть выше темпа израильских ударов.

От больших планов — к партизанской войне

«Хезболла» не способна осуществлять гигантские залпы по центру страны, но сохраняет способность вести войну на истощение. «Она вернулась к тому, чем была всегда — организации, которая пытается нас жалить», — говорит Зиссер. Метод «Радуан» стал похож на партизанскую войну: независимые ячейки, которые перемещаются по местности, в отличие от упорядоченного плана вторжения.

Война за нарратив

Давид Азулай уверен: разрыв — в нарративе. «Говорили, что «Хезболла» сдержана на годы вперед, что осталось только 20% возможностей, и давали заявления отсюда и до Луны. Если по Израилю выпускается одна ракета — это провал». На фоне прекращения огня профессор Зиссер отмечает глубокий разрыв между интересами: «Ливан просит прекращения бомбардировок, а Израиль ставит целью ликвидацию «Хезболлы». Ясно, что это не будет достигнуто через прекращение огня, которое вернет нас к реальности до 7 октября».

Майкл определяет эндшпиль просто: «Демонтаж «Хезболлы» как вооруженной организации». Азулай добавляет: «Нужно дробить «Хезболлу» до максимума и параллельно укреплять правительство Ливана через американцев, французов и саудовцев». Главный урок — в кризисе доверия между государством и гражданами. Стоит избегать заявлений о решающей победе, которые не выдерживают проверки реальностью.