Нир Баркат: «провальный экзит» и недоверие со стороны «Ликуда»

На бумаге у Нира Барката есть все необходимое для успеха в политике, точно так же, как он преуспел в бизнесе. Он успешный бизнесмен, принесший в политику дух «экзитов», бывший мэр Иерусалима, которого ценила широкая общественность, и сторонник обоснованного право-экономического мировоззрения. Но, несмотря на годы, прошедшие с момента его приземления в «Мецудат-Зеэв», и несмотря на огромные ресурсы, которые он вложил в работу с полевыми активистами, кажется, что Баркат остался в «Ликуде» в статусе временного жильца.

Его проблема не в отсутствии таланта, а в отсутствии доверия — не его к самому себе, а партии к нему. Верхушка «Ликуда» всегда умела принимать «принцев» и бойцов, но ей трудно принять того, кто воспринимается как человек, пришедший извне. Тяжелая тень «Кадимы» продолжает сопровождать Барката, как туча, которая не рассеивается. Он может решительно отрицать ту историческую принадлежность, но в политике эмоций и идентичности факты иногда менее важны, чем ощущения.

Для коренного ликудника Баркат всегда выглядит немного слишком «космополитичным», слишком расчетливым и, главное, подозревается в том, что держит в кармане альтернативный план. В последние годы Баркат делал все, чтобы доказать, что он «один из них». Он исколесил всю страну, участвовал в бесчисленных конференциях и пытался усвоить язык «Ликуда». Но чем больше он старался сблизиться, тем сильнее росла подозрительность. Это парадокс Барката: чем больше усилий он вкладывает в то, чтобы его приняли, тем больше его воспринимают как человека, который слишком старается.

Сейчас он стоит перед своим самым значимым испытанием. Сообщения о якобы попытках «путча» против Биньямина Нетаниягу в дни после 7 октября упали на благодатную почву недоверия. Для сторонников премьер-министра эти сообщения (даже если они решительно отрицаются Баркатом) стали доказательством того, в чем его всегда подозревали: что он ждет удобного момента, чтобы унаследовать кресло, руководствуясь личными амбициями, а не верностью пути.

Баркат оказывается в ловушке. Если он молчит, его воспринимают как слабого. Если он атакует или пытается проявить независимость, его помечают как человека, подрывающего руководство. Критика в его адрес не такая острая, как та, что направлена против оппонентов слева, она просто «вялая» — выражающаяся в холодном отношении в коридорах Кнессета и нежелании активистов передать ему ключи от управления партией.

В день праймериз вопрос будет не в том, сколько денег было вложено в кампанию или сколько экономических программ он представил. Вопрос будет простым: убедились ли ликудники, что Нир Баркат действительно часть семьи, или он все еще вежливый гость из хайтека, который просто снял комнату в общем доме? На данный момент кажется, что бремя доказательства все еще лежит на нем.