«Мы получили наших близких в мешках»: путешествие семей погибших заложников
18 женщин, родственниц погибших заложников, чьи тела были возвращены из сектора Газа, отправились в путешествие по горам Румынии, чтобы попытаться пережить утрату и снова начать дышать. Ади Голдин и Мушит Мансур рассказывают о боли, пренебрежении и борьбе за восстановление жизни.
Необычное путешествие состоялось на прошлой неделе в горах Румынии. В него отправились 18 женщин из Израиля — родственницы первой степени (супруги, матери, дочери и сестры) погибших заложников, чьи тела были возвращены из плена в секторе Газа. К женщинам присоединились специалисты, сопровождавшие их в процессах преодоления утраты во время поездки, инициированной ассоциацией «255» и организацией Journey 4Hope.
Две участницы поездки — Ади Голдин (68 лет) из кибуца Нир-Ицхак, чей сын, старший сержант Орэн Голдин (33 года), погиб в бою при защите кибуца, а его тело было похищено в сектор Газа и возвращено в ноябре 2024 года в ходе рейда ЦАХАЛа в Хан-Юнисе; и Мушит Мансур (50 лет), дочь Шломо Мансура (85 лет), который был похищен из кибуца Кисуфим и был самым пожилым заложником. Его тело было возвращено в феврале 2025 года.
Удивительная связь
«Сейчас мы находимся на вершине горы после поездки на фуникулере, — рассказала Голдин. — Вид, природа и компания здесь по-настоящему раскрепощают, это дает ощущение спокойствия».
«Если есть что-то, чего нам не хватало последние три года, так это дыхания, — добавила Мансур. — Это момент, когда мы заново соединяемся с собой. Здесь, на вершине горы, мы пытаемся отпустить всю боль и барьеры, которые несли на своих спинах последние годы. Мы прошли через крайне тяжелый период внутренней и внешней борьбы. Мы оставили в стороне себя, свои семьи и всю ту жизнь, которую знали до 7 октября. Позже мы поняли, что нет ничего важнее, чем вернуть наших любимых и ценности нашего государства домой».
«После этого этапа борьбы наступает нынешняя, не менее тяжелая — борьба за то, чтобы вернуться к здравому смыслу. Это означает заново выстроить себя, свои семьи и все круги, о которых государство вообще не знает. Сейчас мы в путешествии в Румынии, но наша душа все еще находится внутри этой борьбы. У меня есть 9-летняя дочь и 11-летний сын, и супруг, с которым наши пути разошлись за этот период. Есть необходимость заново создавать семью, которую ты оставил, просто потому, что тогда были вещи поважнее».
«Кто поддерживал нас на протяжении всего этого периода, так это народ, который мобилизовался для волонтерства, — говорит Голдин. — Люди выполняли роль правительства. Мой сын оставил после себя жену и двухлетних близнецов. Когда он погиб, его жена боролась за ручку двери в защищенной комнате (МАМАД) с террористами. После 48 часов ада нас всех эвакуировали в отель в Эйлате. Я не желаю никому пережить ситуацию, когда тебе в отеле сообщают, что твой сын погиб. Скорбеть в отеле — это немыслимо».
По ее словам, «сегодня около 90% членов кибуца вернулись домой, но я все еще не уверена, что сделала правильный шаг, вернувшись в этот ад. Мой дом находится в трех с половиной километрах от сектора, я могу видеть Хан-Юнис и Рафиах из окна. Моя собственная душа еще не вернулась в норму. Я не нахожусь на психологической терапии, хотя чувствую, что нуждаюсь в ней. Я видела свою роль как колышек палатки, который должен оставаться крепко забитым в землю. Сейчас, в Румынии, я начинаю немного дышать».
Сбросить колючки
Мансур и Голдин критикуют то, как семьи погибших заложников обслуживались истеблишментом. «Я думаю, что есть много факторов, которые хотят заставить забыть наше сообщество, — утверждает Мансур. — Чтобы продвигать идею «абсолютной победы», пытаются заставить забыть события 7 октября. Присутствие погибших заложников — это зеркало, которое напоминает всем, насколько здесь нет никакой победы. Это только один большой проигрыш, от которого нужно найти способ подняться».
«Все это время, пока не вернули заложников, является слабым местом израильского общества. Настоящая кампания сейчас наша, как общества — как нам удается восстановиться. Задача в том, чтобы все продолжали видеть друг друга. Не расколы, которые заботятся напоминать нам, насколько мы разные, а насколько — несмотря на различие — между нами есть большие идентичности. После того как мы научились надевать на себя колючки, цель в том, чтобы мы знали, как потихоньку сбросить их и увидеть сердце друг друга».
«Это первый раз, когда я отправляюсь в путешествие с людьми, которые пережили 7 октября точно то же, что и я — долгие часы в защищенной комнате, ночные эвакуации в отели и ужасное неведение о том, что случилось с нашими любимыми, — говорит Голдин. — Мы буквально одна большая семья».
На вопрос о жизни сегодня Мансур отвечает: «Моя мама недавно отметила 80-летие, и странно, что в таком возрасте она должна продолжать быть кочевником. 7 октября она была эвакуирована, позже переехала в караваны в Омере, а сейчас вернулась в Кисуфим, в караван. Государство решило, что все безопасно, но это не дом. Мы слышим звуки боев из сектора, и каждый шум возвращает нас к 7 октября. Мы получили наших близких в мешках. Мы получили тела, а не наших любимых живыми. Государство до сих пор не признает нас пострадавшими от враждебных действий, несмотря на то, что мы несем на себе множество кругов травмы».
«Я узнала, что никто не похож на другого, — заключает Голдин. — Каждая несет боль по-своему. О себе я узнала, что могу быть сильной. Я излучаю смех и любовь, пытаясь помогать людям, но я всегда помню, что сама еще не получила лечения. Мне еще нужно работать над тем, чтобы переварить эту утрату».
