Новая эра войны: эволюция или технологическая революция?
Военные ведомства по всему миру пересматривают концепции ведения боя, адаптируясь к стремительному развитию автономных систем и дешевых высокоточных технологий. Опыт конфликтов в Украине и на Ближнем Востоке заставляет армии искать баланс между традиционным наследием и необходимостью радикальной гибкости.
То, как ведутся войны, стремительно меняется: новые технологии трансформируют военные концепции во всех сферах — от закупок вооружений до проведения операций. Возникает вопрос: насколько глубокими будут эти изменения? Не окажутся ли сотни миллиардов долларов, вложенные США и их союзниками в традиционные танки, самолеты и корабли, эквивалентными покупке лошадей накануне появления пулеметов?
В начале войны между Россией и Украиной многие западные генералы считали этот конфликт частным случаем, полагая, что в случае прямого столкновения США обеспечат превосходство в воздухе и нанесут быстрый удар высокоточным оружием. Однако неспособность США и Израиля нанести стратегическое поражение Ирану, несмотря на использование значительных запасов высокоточных боеприпасов, поставила эти предположения под сомнение. Дешевые БПЛА, баллистические и крылатые ракеты большой дальности стали массовым явлением. Параллельно с этим развитие автономных систем на базе искусственного интеллекта предвещает серьезный сдвиг. Сегодня даже глубокий тыл, находящийся в сотнях километров от фронта, превратился в зону боевых действий, а сосредоточение крупных сил стало крайне уязвимым для обнаружения и атаки.
Уроки боевых действий
В штабах по всему миру пытаются извлечь уроки из происходящего. «Характер боевых действий меняется в корне», — заявил начальник Генштаба Германии генерал Карстен Бройер. «Вооруженные силы должны адаптироваться быстрее, интегрировать новые технологии и учиться на ходу. Если мы не адаптируемся, мы не победим». Его голландский коллега, генерал Онно Эйхельсхейм, добавил: «Если мы не проявим гибкость, то проиграем в первые же недели войны, потеряв слишком много территорий и солдат. Адаптация придет, но будет уже поздно».
Среди экспертов нет согласия, можно ли называть текущие события «революцией». «Нередко объявляют о революциях в военном деле, но они случаются редко. Большинство разработок, включая БПЛА и высокоточные удары, являются эволюционными», — считает Майкл Кофман из Фонда Карнеги за международный мир. «Никто не ставит под сомнение влияние пороха, но он использовался на поле боя столетиями наряду с рыцарями и копьеносцами».
Революция или эволюция?
Независимо от терминологии, темпы изменений нарастают. Автономные системы с ИИ уже стали ключевым инструментом: в Украине БПЛА, оснащенные технологиями компании Helsing, патрулируют оккупированные районы, обнаруживая цели и запрашивая подтверждение оператора для атаки. Россия использует БПЛА «Молния», работающие без участия человека в режиме реального времени.
«Автономные системы проникают во все сферы и меняют поле боя, которое до сих пор основывалось на людях», — отмечает Гундберт Шерф, со-генеральный директор Helsing. Луис Мозли из компании Palantir полагает, что 2026 год может войти в историю как поворотный момент, сопоставимый с изобретением пороха. По его словам, в условиях адаптивного противника решающее значение имеет не сама технология, а темп обучения и совершенствования.
Новый метод закупок
Украина внедрила модель закупок, радикально отличающуюся от западной. Бригадам выделяются «электронные баллы» за поражение российской техники, которые через сеть управления «Дельта» конвертируются в бюджет для прямой покупки систем у производителей. Оружие превращается из разового продукта в подписку, которая постоянно обновляется.
«Мы отказались от модели, где инженеры получают жесткую спецификацию, и перешли к формату, где они сидят на передовой с бойцами, чтобы понять проблему и решить ее на месте», — пояснила Ирина Терех, гендиректор Fire Point. БПЛА также поставили под сомнение концепцию превосходства в воздухе: сегодня даже страна без полноценных ВВС может добиться локального доминирования с помощью дронов.
Что будет через 5 лет?
Странам, не участвующим в активных боевых действиях, сложно перенять этот опыт из-за бюрократии и отсутствия необходимости в постоянной замене оборудования. «Сегодня невозможно представить войну без БПЛА, но никто не знает, будут ли они эффективны через пять лет», — говорит министр обороны Нидерландов Дилан Ешилгёз-Зегериус. «Правительства просто не действуют так быстро».
Начальник Генштаба Швеции генерал Микаэль Классон резюмирует: «Это эволюция, но темпы изменений настолько высоки, что легко принять их за революцию. Мы не можем полностью отказаться от военного наследия, но должны определить, что из него еще актуально». Главная дилемма для командующих остается прежней: как готовиться к войнам будущего, сохраняя при этом способность защитить страну «уже сегодня ночью».
