Окружение Нетаниягу: в «Моссаде» давят на свидетеля по делу Эяля Замира

Напряженность между премьер-министром и главой «Моссада» продолжает нарастать: в окружении Биньямина Нетаниягу утверждают, что в «Моссаде» оказывают давление на начальника оперативного отдела, который допрашивал генерал-лейтенанта Эяля Замира, с целью принудить его заявить в аффидевите для суда, что Замир солгал. Адвокат премьер-министра Харель Арнон подал в среду ходатайство в Верховный суд с требованием, чтобы показания начальника оперативного отдела были составлены и подписаны в рамках работы Комиссии по назначениям высокопоставленных чиновников.

Напомним, что бывший председатель Верховного суда Ашер Грунис, возглавляющий комиссию, выступил против назначения Эяля Замира на пост главы «Моссада», аргументировав это тем, что Замир якобы ввел комиссию в заблуждение. Вчера, по итогам слушаний по петициям против назначения, судьи Верховного суда постановили, что начальник оперативного отдела, ранее не дававший показаний комиссии, должен предоставить аффидевит юридическому советнику правительства для последующей передачи суду. Также судьи распорядились передать им для ознакомления все материалы и протоколы, находившиеся в распоряжении комиссии.

Вчера в вечернем выпуске новостей были опубликованы цитаты из показаний Замира перед комиссией Груниса. Касательно привлечения к работе Ори Альмакайса Замир признал: «Я ошибся, когда одобрил это задействование», однако добавил: «Даже если бы я обратился к уполномоченному лицу, я бы получил разрешение». Грунис в ходе допроса интересовался, не должен ли был Замир уточнить, чем именно занимался агент в ЦАХАЛ. Юридические эксперты отмечают, что обсуждение в комиссии велось «вслепую», без доступа к секретным материалам, которые могли бы подтвердить факт лжи.

В ходе вчерашнего заседания Верховного суда представитель юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары ходатайствовал о передаче судьям письма главы «Моссада» Давида Барнеа, выступающего против назначения Замира. Судья Алекс Штейн поставил под сомнение релевантность этого документа, отметив, что автор письма не является членом комиссии и не участвует в процессе принятия решений.

В начале заседания судья Дафна Барак-Эрез обратилась к адвокату Ори Альмакайса, подчеркнув: «Нет сомнений, что ваш клиент прошел через тяжелый опыт, но из решения комиссии следует, что это не было связано с действиями Замира». Что касается дисциплинарного взыскания, полученного Замиром за работу с Альмакайсом, судья Офер Гроскопф заявил, что оно «не влияет на этическую чистоту». Барак-Эрез добавила, что дело является сложным, так как фактическая сторона остается не до конца проясненной.

Позже сам Альмакайс выступил перед судом: «Я должен прояснить, что мое задействование под началом Замира было направлено на обеспечение безопасности государства, и моя борьба здесь — также ради страны и агентов «Моссада». Замир бросил меня и не прекратил тот кошмар, через который я прошел».

«Это нельзя сравнивать даже с оставлением агента в стране врага», — продолжил Альмакайс. — «Опасность, в которой оказывается агент «Моссада», многократно выше того, что пережил я. Моя борьба — ради агентов, которые в случае предательства сталкиваются со смертельной угрозой, и ради безопасности всей страны».

В ходе дальнейшего заседания судьи неоднократно спрашивали представителя юридического советника Анера Хельмана, солгал ли Замир. Судья Гроскопф выразил скепсис, отметив, что обвинения строятся на предположениях, а не на фактах, так как начальник оперативного отдела не давал показаний комиссии. Хельман настаивал, что Замир знал об аресте Альмакайса и должен был проверить его причины в силу своей должности. Гроскопф возразил: «Это не вопрос этической чистоты. Этическая чистота — это когда ты намеренно скрываешь информацию». На аргумент Хельмана о том, что от генерал-лейтенанта ЦАХАЛ ожидается определенный уровень ответственности, судья Штейн ответил: «Я готов согласиться, что Замир проявил халатность, не проверив информацию. Но какое отношение это имеет к этической чистоте?».

Штейн подытожил: «Человек, проявивший халатность, подобен хирургу, совершившему ошибку. Халатность не является злонамеренным действием или недобросовестностью. Если это мой юридический вывод, то зачем издавать условный ордер и вмешиваться в решение премьер-министра?».