«Опасная игра»: израильтянин, который путешествовал по Ираку во время войны
Трудно поверить, но в то время как весь регион охвачен огнем, Бени Векслер, ультраортодоксальный авантюрист из Иерусалима, в свое удовольствие путешествовал по Ираку. После посещения ряда враждебных государств и поездки в сердце бейрутской Дахии, он продолжает балансировать на тонкой грани между любопытством и смертельной опасностью, скрывая свою идентичность.
Есть путешественники, которые гоняются за белыми пляжами и идеальными закатами. Бени Векслер (37 лет), консультант по туризму из Иерусалима, ищет именно те места, к которым большинство израильтян не осмелились бы приблизиться. Ультраортодоксальный авантюрист с американским паспортом и тфилином в сумке раз за разом въезжает на вражеские территории — в Афганистан под властью Талибана, Ирак, Сирию и Ливан — балансируя на тонкой грани между любопытством и риском для жизни. Даже во время текущей войны он посетил Ирак и путешествовал по Багдаду, вернувшись в Израиль лишь на днях.
На каждом пограничном переходе он знает: один момент углубленной проверки — и все кончено. «В тот момент, когда открывают сумку и находят тфилин, я раскрыт, а это прямая угроза жизни», — рассказывает Векслер в беседе с ynet. Между колоритными рынками, заброшенными еврейскими могилами и гостиничными номерами, где он тайно накладывает тфилин, он добрался даже до кварталов «Хезболлы» в Бейруте. Там, в самом сердце Дахии, он стоял над воронкой, оставшейся после ликвидации Хасана Насраллы. «Ты осознаешь, где находишься, только когда выходишь оттуда».
От Европы до «запретных зон»
Векслер начинал как многие путешественники — с Европы, Дальнего Востока и Южной Америки. «Я путешествую по миру уже около 10 лет», — рассказывает он. «Конечно, я начинал свои поездки в «нормальных» странах. Я покорил всю Европу, был на Дальнем Востоке, в Южной Америке, в Африке, на Карибах и во многих странах Азии». Поворотный момент наступил в арабских странах. «Я открыл для себя мусульманский мир, когда был в Дубае еще до Соглашений Авраама. Мне очень понравились их колорит и красота, и оттуда все продолжилось: Саудовская Аравия, Катар, Кувейт, Бахрейн, Оман. И тогда я сказал себе: если я уже прошел через это благополучно, давай сделаем еще шаг вперед».
Вскоре иерусалимский авантюрист перешел к направлениям, о которых большинство израильтян не смеют даже мечтать. «Я начал с иракского Курдистана — это очень красивая страна, а затем продолжил путь в сам Ирак, где сохранилось немало еврейской истории». Но пиком стал Афганистан. «Я был там в период, когда правил Талибан. Не в американский период — именно под их властью».
Двойная жизнь и страх разоблачения
В отличие от других путешественников, Векслер — ультраортодокс, строго соблюдающий заповеди, что делает его поездки в разы опаснее. «В обычной жизни я выгляжу как ультраортодокс во всех отношениях». Но в опасных для израильтян странах эта идентичность становится бременем. «Есть места, например в Европе, где я не хожу как еврей — не люблю выделяться. В Южной Америке и Африке проблем нет, но в определенных мусульманских странах — это уже другая история».
В Курдистане, например, он, напротив, не скрывал своей идентичности и был удивлен: «Я ходил там как ультраортодокс по рынкам, и отношение было теплым и поддерживающим. Никто не пытался мне навредить, наоборот — меня хорошо принимали». Однако в Ираке, Ливане и Сирии реальность иная. «Я не хожу там в традиционной одежде. Это реальная угроза жизни. Я прячу цицит и надеваю кепку вместо кипы».
Но главная проблема — тфилин. «Я беру его с собой повсюду, и у меня нет возможности скрыть его при сканировании в аэропорту. Начинаются допросы, а это опасно. Они говорят, что у них нет проблем с евреями, а только с сионистами. Но на деле — это очень опасная игра». Самый страшный момент случился при выезде из Афганистана. «Я знал, что на выходе проводят тщательные проверки. Когда открыли чемодан, я понял: еще секунда, и доберутся до тфилина».
Векслер пошел ва-банк: «Я купил в Дубае пакет из сувенирного магазина и положил туда тфилин, чтобы было оправдание. А потом начал кричать: «Друзья, я приехал из США, я слышал о вас нехорошие вещи, но был приятно удивлен тем, насколько вы добрые и приятные люди!». Они были в шоке. У них плохая репутация, и они хотят сблизиться с Западом. Вдруг приходит западный человек и делает комплименты — они прекратили проверки. Все жали мне руки, а я элегантно закрыл чемодан и вышел оттуда».
Еврейское наследие в тени террора
Ирак для Векслера — это не только риск, но и центр заброшенного еврейского наследия. «Ты ходишь там и видишь на каждом столбе огромные постеры Насраллы и Синвара. Те, кто постарше, все еще поддерживают Иран и «Хезболлу», но молодежь хочет перемен, им надоело жить под гнетом террора». При этом Багдад удивляет контрастами: «Это бурлящий город. Там есть рестораны такого уровня, какого я не видел даже в Дубае».
Однако еврейская жизнь в Ираке практически исчезла. «Нет Бейт-Хабада, нет общины. Даже если евреи остались, они живут в абсолютном подполье. Быть там евреем очень опасно». Векслер признается: «Я не говорю там на иврите, представляюсь американцем, без корней. Все очень просчитано». Одним из самых сильных впечатлений стало посещение ешивы и могилы знаменитого раввина Йосефа Хаима из Багдада, известного как «Бен Иш Хай». «Мне пришлось представиться христианским исследователем, который интересуется кладбищами, чтобы войти. Могила находится рядом с кварталом сторонников «Хезболлы» — это очень опасная ситуация».
В сердце Дахии
История Бени дошла и до Ливана. «Я был в Бейруте — потрясающий, западный город. Но когда добираешься до Дахии, история меняется». По его словам, разрыв между имиджем и реальностью велик: «В новостях показывают руины, но Дахия — это огромный район, как Гуш-Дан, с 800 тысячами жителей».
Векслер вспоминает, как попал в самый радикальный квартал: «Один из сотрудников отеля отвел меня в сторону и сказал: «Слушай, я тебя раскусил. Я работал с евреями в Дубае, я люблю ваш народ, я отвезу тебя в Дахию — куда захочешь». Я очень нервничал, но поехал». В глубине Дахии он увидел ту самую воронку. «Я нахожусь в самом радикальном квартале «Хезболлы» в мире. Ты понимаешь, что каждый там, возможно, вчера стрелял по Израилю — и это безумие. Но в то же время это своего рода картина победы. Ты говоришь себе: вы пытаетесь нам навредить, а я стою здесь, на месте, где мы ликвидировали вашего лидера».
На вопрос о будущем он отвечает однозначно: «Иран — это пик. Я не успел туда добраться, но посмотрим, что будет после войны».
