Оппозиция бездействует, пока «русский» голос готов решить исход выборов

Оппозиция спит. Я говорю это после многих лет пристального наблюдения за русскоязычным сектором: как бывший председатель комитета по мониторингу, я видел, как одна и та же ошибка повторяется в каждой избирательной кампании. Последние опросы сулят оппозиции приятный сон: если бы выборы состоялись сегодня, Нафтали Беннет или Бени Ганц, вероятно, сформировали бы правительство. Но опрос — это не результат: многие респонденты отвечают социологам по телефону, а в день голосования остаются дома.

Пока оппозиция дремлет, глядя на рейтинги, один сектор уже проснулся и готов решить, кто займет кресло премьер-министра: «русский» голос. Это уже случалось. На выборах 2015 года, в день, который назвали «Йом Кипур социологов», почти все партии и комментаторы были удивлены реальными результатами. Профессор Камиль Фукс объяснил разрыв тем, что респонденты вводили социологов в заблуждение, а Мина Цемах прямо заявила: «Нам солгали». Тогда всплыл тот же неуловимый фактор: трудность опроса русскоязычного сектора, который склонен отказывать социологам и удивлять на избирательных участках.

На последних выборах «русский» голос стоил около 15 мандатов, но явка в секторе составила лишь около 61% — по сравнению со средним показателем по стране в 70,6% и 82% у ультраортодоксов. В этом вся суть: каждый процент, которого не хватает в русскоязычном секторе, — это прежде всего потеря для оппозиции. Один только этот разрыв стоил лагерю противников Биньямина Нетаниягу около 3,5 мандатов: голоса, которые не дошли до участков и в большинстве своем были бы направлены против действующего премьера. Из тех голосов, что были подсчитаны, лишь около 4 мандатов отошли партиям коалиции, а остальные распределились между оппозицией. Только две из них — «Наш дом Израиль» и «Есть будущее» — по-настоящему боролись за этот голос. Остальные сдались заранее.

С тех пор ситуация лишь обострилась. Сила сектора возросла до 17 мандатов на фоне волны репатриации, вызванной войной России и Украины. Голосов на столе стало больше, и все же никто их по-настоящему не просит. У «русского» голоса есть несколько характеристик, которые должен знать каждый политик: он по большей части правый, но антиклерикальный; не верит ни одному политику, но хочет голосовать; требует боевого русскоязычного представительства в Кнессете, но получает анонимных кандидатов; живет в стране десятилетиями, но потребляет информацию преимущественно из СМИ на русском языке.

Тот, кто относится к «русскому сектору» как к единому блоку, совершает ошибку. Его можно разделить на пять групп:

• Этническая группа (выходцы из Бухары, Грузии и Кавказа) — тяготеют к правым и религиозным партиям.

• Молодежь («поколение полтора») — голосуют так же, как их сверстники в целом по обществу, более либеральны, чем родители, но все еще несут шрамы абсорбции.

• Средний возраст (40–65 лет) — борются с экономическими трудностями, что напрямую влияет на их выбор.

• Пенсионеры — самая активная группа на избирательных участках, тяготеют к «Нашему дому Израиль» или «Ликуду».

• Репатрианты войны России и Украины — либералы с акцентом на гражданские права.

Сегодня за этот голос борются только две партии: «Наш дом Израиль» и «Ликуд». Остальные едва присутствуют на поле, а «Есть будущее» теряет свой русскоязычный электорат. «Наш дом Израиль» на прошлых выборах взяла около 4 мандатов благодаря двум факторам: острой антиклерикальной кампании и списку, полному русскоязычных кандидатов. С 7 октября ее соперники почти исчезли из русскоязычных СМИ, она представила себя как единственную альтернативу — и, соответственно, около 5 ее мандатов в сегодняшних опросах приходят именно оттуда. «Ликуд», напротив, строит кампанию целиком на Нетаниягу и на опасности со стороны «левых». В его списке нет заметного русскоязычного представительства, но для части избирателей голосование за «Ликуд» является идеологическим — и стоит от 3 до 3,5 мандатов.

В то время как большая часть общества голосует согласно племенной или секторной принадлежности, выходцы из бывшего СССР свободны от этого шаблона. С их точки зрения, ни один политик не выполнил своих обещаний репатриантам, поэтому у них нет встроенной лояльности ни к кому. В этом кроется настоящая сила: именно в готовности сектора переходить между лагерями. У каждой партии здесь есть слабое место и возможность. Тот, кто сумеет говорить с сектором на его языке и о его проблемах, соберет голоса, которые никто другой не удосужился попросить.

А над всем этим парит фраза Шимона Переса: «Опросы — как духи: их можно нюхать, но пить их не стоит». Оппозиция пьет эти духи большими глотками — она уже видит себя в кабинете премьер-министра. Но выборы решат не опросы, а те, кто придет на избирательный участок. Там, в русскоязычном секторе, ждут около 17 мандатов. Тот, кто продолжит спать сейчас, пойдет спать с опросами, а проснется с Нетаниягу.

Алекс Тенцер — общественный активист, бывший председатель комитета по мониторингу выполнения обещаний репатриантам.