Орен Нахари о борьбе с болезнью: «После смерти ничего не происходит»

Орен Нахари, один из самых заметных журналистов и сотрудников отдела зарубежных новостей в Израиле, в последнее время борется с БАС — прогрессирующей мышечной дистрофией, которая на данный момент неизлечима. В откровенной беседе он описывает переход из центра журналистской деятельности в реальность физического паралича, сохраняя при этом черный юмор и эмоциональную сдержанность перед лицом смерти.

«Я уже фактически парализован во всех конечностях, — поделился Нахари. — Мне требуется помощь почти в каждом действии: от чистки зубов до еды и душа. Я не могу перевернуться в постели, потому что больше нет мышечной силы, чтобы двигать ногами и спиной». Несмотря на ситуацию, Нахари утверждает, что не плачет и не оплакивает свою судьбу: «Это то, что мне выпало в лотерее. Нет никакого сценария, при котором то, что я чувствую сейчас, принесет хорошие результаты. Вопрос лишь в том, сколько времени и сколько качественного времени осталось».

Цунами внимания

Нахари, начавший свой профессиональный путь в спортивном отделе и перешедший в отдел зарубежных новостей в 1985 году под руководством Яира Штерна, был частью «тройки Вицтумов» вместе с Дуду Вицтумом и Эммануэлем Гальпериным — группы образованных журналистов, которые принесли на экран атмосферу старой Европы. Он рассказывает, что с тех пор, как его болезнь стала достоянием общественности, он переживает «цунами» внимания, включающее разнообразные медицинские советы и пожелания здоровья.

Несмотря на сильные эмоции, которые проявляют окружающие, Нахари сохраняет определенную дистанцию. Он объясняет это воспитанием, полученным в детстве в Хайфе, и образом своего отца, служившего в британской армии. «Эмоции не выставляют напоказ, — говорит он. — Вытеснение, вполне возможно, присутствует, но я не излагаю это на бумаге в виде дневника. Это не настолько важно, чтобы я поучал публику со своего места благородного умирающего».

В его доме уже подготовлены две комнаты для следующих стадий болезни. Одна из них включает специальную кровать и инвалидное кресло — пространство, которое Нахари иронично называет «склепом». «Эта комната готова к случаю, о котором знают, что он наступит, здесь нет больших вопросов».

В свои разговоры он вплетает черный юмор по поводу своего состояния. Он рассказывает, что когда его партнер по бриджу просит обновить их сложную систему игры, он отвечает своей жене Веред: «У меня уже нет сил на эти обновления системы, к счастью, я умираю». По его словам, он уже опоздал на поезд в поиске возможного лекарства: «Даже если сегодня найдут препарат, пока пройдут клинические испытания, я на этот поезд уже опоздал».

Прогноз Нахари относительно будущего мира мрачен. «Мир движется к еще большему количеству фейковых новостей на стероидах, — предупреждает он. — Мы будем получать фальшивые видеоролики высочайшего качества и не будем знать, верна ли информация или нет. Мы увидим больше вмешательств в выборы, в том числе в преддверии выборов в нашей стране».

Когда его спросили о религиозной вере ввиду приближающейся смерти, Нахари остался непреклонен. «Я абсолютный атеист. Это вообще не меняется», — пояснил он. Он отвергает утверждение, согласно которому в экстремальных ситуациях или на поле боя атеистов не бывает: «Я не вижу ничего, что изменило бы мое мировоззрение. В этого бога, который только и делает, что постоянно истребляет свой народ, я не верю».

Он подытожил: «Я думаю, что потом ничего не происходит. Мы живем один раз, и нужно прожить этот раз хорошо. Так я жил всю жизнь и так я продолжаю ее жить».