От Греции до Йемена: как Турция строит «империю Голубой родины»
Пока будущее иранской оси сопротивления остается неопределенным, Турция стремительно заполняет геополитический вакуум, действуя как стратегический «осьминог». Используя членство в НАТО и мощь своей армии, Анкара реализует доктрину «Голубая родина», стремясь стать доминирующей силой в регионе.
В то время как будущее иранской оси сопротивления окутано туманом, геополитика не терпит вакуума, и это пространство гигантскими шагами заполняет Турция. В 2026 году региональная держава уже не довольствуется речами президента Реджепа Тайипа Эрдогана, а действует как стратегический «осьминог», использующий свою современную армию и членство в НАТО, чтобы унаследовать место Ирана в качестве лидера региональных альянсов в рамках упорядоченной и не менее опасной доктрины.
Экспансионистские амбиции Турции в Средиземноморье начались с одного стратегического документа: доктрины «Голубая родина», которая была разработана в 2006 году консервативными офицерами военно-морского флота и при правлении Эрдогана стала костяком турецкой внешней политики. Она представляет собой стремление использовать турецкую стратегическую глубину через беспрецедентные претензии на морской суверенитет над площадью около 462 000 кв. км, наряду с амбициями по сухопутной экспансии и созданию турецкой этнической преемственности, основанной на исторической связи с территориями Османской империи через Сирию, Азербайджан и до ирано-иракской границы.
Эта доктрина, если она будет реализована в полной мере, обеспечит контроль над ключевыми морскими узлами между Черным и Средиземным морями через проливы Босфор и Дарданеллы, а также энергетическую независимость путем захвата месторождений газа и нефти в Восточном Средиземноморье. Она выражает готовность Турции заново сформировать региональный баланс сил, напрямую бросая вызов морским правам Греции и Кипра. То, что началось в кулуарах турецкого флота в 2006 году, с приходом Эрдогана на пост президента Турции в 2014 году поднялось по властным каналам, а в 2019 году уже стало основой турецкой внешней политики.
Турция больше не довольствуется черчением карт. Она внедряет их силой оружия и агрессивной дипломатией. Развертывание стратегических аванпостов в бассейне Средиземного моря служит столпами турецкого порядка, и через вхождение в Сирию после падения режима Асада в 2024 году и старинный турецкий форпост на Кипре она превращает морское пространство в передовую базу турецкого флота, угрожающую судоходным путям. Кроме того, с прекращением огня в Газе Турция вошла в сектор. Там, через предложение об отправке сил и финансировании инфраструктуры, Анкара стремится получить статус «опекуна» над регионом, что напрямую бросает вызов Израилю, наряду с обретением почетного статуса в мусульманском мире как защитника палестинцев.
Щупальца турецкого «осьминога» простираются за пределы Средиземного моря к стратегическим узким местам, угрожающим Израилю, в Ливии. Анкара поддерживает «морской мост» через турецкую береговую базу в Ливии, что позволяет Турции протянуть ось кораблей, разрезать Средиземное море и контролировать энергетические маршруты в Европу. В Сомали она управляет огромной тренировочной базой, которая дает ей влияние на Баб-эль-Мандебский пролив и возможности запуска спутников из самого сердца Африканского Рога. Сочетание этих аванпостов — от Ливии, Газы, Сирии до Африканского Рога — позволяет Эрдогану затягивать кольцо удушения вокруг судоходных путей и интересов безопасности Израиля во всем регионе.
Драматическая перезагрузка отношений между Турцией и США произошла на встрече Эрдогана с президентом Дональдом Трампом в сентябре 2025 года в Белом доме, в центре которой было возвращение Турции в проект F-35 — шаг, символизирующий оперативное выравнивание с Западом и широкий американский зонтик защиты. Для Израиля эта сделка является тяжелой вестью, легитимизирующей турецкую агрессивность в регионе и значительно подрывающей воздушное превосходство ВВС на Ближнем Востоке, и все это без адекватной американской компенсации, которая обеспечила бы сохранение качественного разрыва Израиля на Ближнем Востоке.
Почему США и Европа позволяют это? Благодаря своей уникальной географии Турция незаменима как стратегический якорь для НАТО и США. Как мост между тремя континентами, контролирующий критические проходы, такие как проливы Босфор и Дарданеллы, и ее расположение в качестве буфера перед Ираном, Ираком и Сирией, наряду с военным сотрудничеством с США, она имеет рычаг давления, жизненно важный для балансирования российского присутствия в регионе. Однако сила Анкары заключается не только в армии и контроле над проливами, но и в политическом «пистолете» в виде контроля над потоком беженцев в Европу.
Способность влиять на стабильность Запада через вопрос миграции позволяет Эрдогану бросать вызов Западу в то время, когда НАТО вынуждено мириться с его шагами. География не меняется, и Турция всегда будет контролировать переход между Черным и Средиземным морями и будет южным якорем НАТО. Двух морей, трех континентов, близости к России и миллионов людей на путях транзита достаточно, чтобы объяснить, почему Эрдоган может позволить себе раздражать Запад.
Израиль не сидит сложа руки и борется сдерживанием турецкой доктрины «Голубая родина» посредством многофронтовой борьбы за расширение региональных альянсов, которые сдержат усиливающееся турецкое влияние, и сочетания военной силы со стратегическими союзами. В Сирии он действует военными методами для сокращения турецкого присутствия и сохранения свободы действий путем регулярных атак для уничтожения турецкого военного оборудования и радаров, развернутых в стране. Параллельно на средиземноморской арене Израиль укрепляет оборонную ось с Грецией и Кипром, призванную стать противовесом гегемонии Анкары в бассейне Средиземного моря, включая координацию в сфере безопасности, совместные учения на море и в воздухе и создание морского киберцентра.
Революционным стратегическим шагом Израиль протягивает руку к Африканскому Рогу, и признание независимости Сомалиленда дало ему точку опоры в районе Баб-эль-Мандебского пролива. В сотрудничестве с ОАЭ и Эфиопией Израиль продвигает в Сомалиленде оборонные возможности, которые служат противовесом присутствию Турции, а удержание порта «Бербера» у берегов Сомалиленда позволяет Израилю бороться с блокадами хуситов и контролировать движение иранских судов на этом критическом морском перекрестке.
В конечном итоге, возвышение Турции как доминирующей державы ставит перед Израилем сложный и беспрецедентный вызов: в отличие от изолированного Ирана, Анкара действует из самого сердца международной системы как член НАТО и старший партнер США, что позволяет ей бросать вызов Израилю в дипломатической и военной плоскостях, представляя Израиль агрессивной стороной на международных аренах, наряду с установлением покровительства над Газой и Сирией, что будет ограничивать свободу действий ЦАХАЛа. Турецкое стремление диктовать морской порядок и контролировать энергетические оси в Европу представляет прямую угрозу жизненно важным экономическим интересам и служит тревожным звонком для Израиля, требующим маневрирования в двойной роли: не только как военной мощи, но и как единственного демократического якоря стабильности, способного сбалансировать неоосманские амбиции Эрдогана.
Иордан Мартин Здонайский — редактор в иностранном отделе «Хадашот 13»
