«Отец напоминал меня любовью к спорту, звезды сошлись в поразительном сходстве»
Ярив Тепер, генеральный директор Футбольной ассоциации, вспоминает своего отца-баскетболиста Моше, павшего в Войну Судного дня, когда Яриву было два года. Он рассказывает о детстве без отца и критикует отношение государства к сиротам ЦАХАЛ: «С 21 года они перестают быть сиротами для государства, это ненормально».
По случаю Дня памяти мы поговорили с генеральным директором Футбольной ассоциации Яривом Тепером о его отце, сержанте Моше Тепере, благословенна его память, который пал в Войну Судного дня на Синайском фронте. Он погиб в составе дивизии Ариэля Шарона в районе Таса, когда египетский снаряд попал в его машину. «Мой отец родился в Бней-Браке в 1942 году, — рассказывает Ярив. — Из Пардес-Каца семья переехала на улицу Рава Маймона, еще до того как город стал ультраортодоксальным. Отец учился в Микве-Исраэль, призвался в медицинский корпус, откуда был переведен в «Голани» на курс санитаров».
Во время срочной службы он участвовал в операции «Нукейб» — дерзкой попытке захвата сирийского аванпоста на линии Кинерета в марте 1962 года, предпринятой в ответ на обстрелы израильских рыболовецких лодок. Моше был прикомандирован к бойцам курса командиров отделений «Голани» с тренировочной базы в Джоаре; в операции участвовали спецназ «Голани», «Шайетет 13» и ВМС под командованием полковника Мотты Гура. Бой осложнился, и как санитар в штурмовой группе Моше под шквальным огнем оказывал помощь многим раненым, продолжая работу до их эвакуации на лодки, ожидавшие в воде. В ходе операции погибли семеро солдат, тело одного из них не найдено до сих пор.
Сколько вам было лет, когда он пал?
«Я был ребенком, который ничего не понимал, мне было два с половиной года, моя мама Эстер была очень молода. Я рос внутри этоса семей, понесших утрату. В детстве другие дети дразнили меня: «У меня есть папа, а у тебя нет».
Вам рассказывали, как это произошло?
«Мама не вдавалась в подробности и лишь кратко сказала, что было попадание снаряда. Также брат отца, Пинхас, уклонялся от ответов, и нам не рассказывали, что стало с телом отца. Он похоронен на кладбище Кирьят-Шауль, куда мы придем сегодня на поминовение павших. Отец был мужчиной среди мужчин, который отдал свое тело и душу ради страны, и оставим это так».
Вы слышали о его армейской службе?
«Да, мне рассказывали, что он участвовал и в других секретных операциях за границей. Судя по рассказам, мы с ним похожи памятью, любовью к книгам и особенно к спорту — отец был баскетболистом в «Хапоэль Ашдот-Яаков/Афиким». Позже он руководил баскетбольной командой «Хапоэль Холон» и был членом баскетбольной ассоциации».
После этого ваша мама снова вышла замуж?
«Мама, да продлит Господь ее дни, вышла замуж за Меира Барзилая, брата баскетболиста Дани Барзилая из «Хапоэль Тель-Авив», и у меня есть трое братьев. Мама преданно заботилась о нас. У меня потрясающие братья, и у меня было хорошее и красивое детство».
Война Судного дня сейчас меньше обсуждается?
«Это одно из моих самых больших разочарований. Но это вопрос времени: когда мне было 20 лет, Война за независимость казалась менее травматичной. С моей точки зрения, павшие и раненые в войнах Израиля находятся на грани святых».
Вас беспокоит закон об отношении государства к сиротам ЦАХАЛ?
«Государство Израиль неправильно заботится о сиротах ЦАХАЛ: с 21 года они перестают быть сиротами с точки зрения государства. Это ненормально, и правильно было бы относиться к ним иначе, ведь многие остались одни, и нужно брать на себя ответственность за них до конца их дней».
Расскажите о встрече в Ашдот-Яаков с ветеранами баскетбола.
«Несколько лет назад, по окончании пандемии коронавируса, состоялась встреча бывших игроков «Ашдот-Яаков/Афиким». Отец Моше был из Ашдот-Яаков Меухад, а мой отчим — из Ихуда. Рассказы о моем отце были захватывающими и напоминали мне о нашей общей любви к спорту. Это была незабываемая встреча, отца любили все. Время не стоит на месте, это безумие — прошло уже 53 года с его гибели».
Каково ваше семейное положение?
«Я женат на Сабрин, у нас четверо детей — Йонатан, который играет в «Ирони Тверия», и еще три прекрасные дочери».
Насколько сильно вы хотели бы встретиться сегодня с отцом?
«Я не знал отца, но по рассказам мне было чему у него поучиться. Он фигура, которую я любил. У меня не было направляющей руки, но наши пути пересеклись — рука судьбы, звезды сошлись в поразительном сходстве. Встретить сегодня отца? Я уверен, что это было бы величайшим событием, но болезненная реальность остается».
