Памяти Ишая Леви: исповедь великого певца
Ишай Леви, один из величайших израильских певцов, оставил после себя не только музыкальное наследие, но и историю борьбы с тяжелой зависимостью. В откровенных интервью он без прикрас рассказывал о своих падениях, искуплении и любви, которая помогла ему выжить.
Три года назад, на похоронах Хуфони Коэна, спустя долгие годы после того, как он окончательно избавился от наркозависимости, Ишай Леви с широкой улыбкой напомнил мне об интервью, которое мы провели в декабре 1996 года для приложения «7 дней» газеты «Едиот Ахронот». Тогда он с поразительной откровенностью говорил о безднах своей жизни.
«Когда я пою или говорю от сердца, я раскрываю всё, — признался он. — В той беседе я ничего не скрывал. Это был мой способ победить». И он был прав.
Корреспондент ynet и «Едиот Ахронот» Шахар Амано в своем некрологе точно подметил: «Ишай Леви был человеком без барьеров. Он говорил от сердца, проникал в сердца других и не боялся выкладывать на стол то, что многие предпочли бы скрыть. Однажды он сказал мне: "Пиши обо мне всё, не чувствуй себя неловко. Я разрешаю всё"». Сегодня утром сердце разбилось — и не только у меня.
Его вдова Ирис, женщина, которой Леви обязан своей жизнью, на кладбище говорила о большой любви и тяжелых годах: «40 лет мы были вместе: взлеты, падения, пожары, радости, дети. Мы прошли через многое. Не всё было усыпано розами, но мы преодолели невзгоды, и каждая трудность лишь укрепляла нашу любовь. Я видела тебя перед собой, видела, какую цену заплатили наши дети. Но они уважали тебя, заботились о тебе — и здесь я победила».
Та встреча, состоявшаяся через полтора года после того, как он, по его словам, «завязал», прошла в офисе его пиарщика Синии Мизрахи. Комната на подступах к кварталу Ха-Тиква была наполнена звуками его нового альбома и чудесным голосом, который не смог сломить никакой героин. Леви закурил, и переполненная пепельница быстро наполнялась окурками. Он выкуривал по четыре пачки в день. «Я много сплю, чтобы меньше курить, — рассказывал он. — Сплю с пяти утра до трех часов дня».
Затем он спел по моей просьбе «Рая» и «Рикди» и вспомнил времена, когда был на самом дне: 40 килограммов веса, кожа да кости, крошащиеся зубы. Он чувствовал, что если не возьмет себя в руки, бездна поглотит его окончательно. Фотографии, которые он показал мне, были пугающими — исхудавшее лицо, ходячий скелет.
Никто не верил ему, когда он заявил полтора года назад, что твердо намерен избавиться от зависимости. Ни Ирис, съевшая с ним пуд соли, ни его отчаявшиеся родители, братья и сестры. «Однажды я сказал: "Я должен пройти реабилитацию", — вспоминал он с искренностью, которую сегодня редко встретишь. — Прошел день, другой, пока я не убедил её».
Именно Ирис нашла способ оплатить инновационное лечение. Денег не было — всё уходило на наркотики, — и она продала старый Opel, который Ишай купил ей в лучшие времена. Помог и его двоюродный брат и менеджер Шауль Яхия. «Хватит, 12 лет зависимости — этого достаточно», — говорил он.
Леви, в отличие от своего близкого друга Зоара Аргова, сумел набрать 28 килограммов после начала реабилитации. У него даже появились зачатки живота. «Я живу хорошо, — улыбался он. — Зачем мне возвращаться к наркотикам? Раньше все давили на меня, а сейчас я решил сам».
Леви был одним из величайших певцов страны, особенно в жанре средиземноморской музыки. Его миф сравним с мифом Зоара Аргова, хотя их пути разошлись. У Ишая был чистый голос, даже прокуренный сигаретами, с огромной выразительностью. Незадолго до нашей встречи он закончил запись своего седьмого альбома. Хаим Моше на похоронах сказал: «Я клянусь, не было и не будет певца, как Ишай. Он был величайшим из всех. Номер один».
Путь к спасению сопровождался падениями, но музыка и любовь публики стали его бронежилетом. В 2005 году он пережил непростой период, связанный с обвинениями в угрозах, но годы, прошедшие с тех пор, пошли ему на пользу. Его имя перестало ассоциироваться с насилием и наркотиками, а стало синонимом музыки. Он продолжал выпускать хиты: «Тлаталим», «Лиза Лиза», «Комната для себя», «Моя единственная».
«Ишай Леви — это открытая книга, — говорил он в интервью пять лет назад. — Но мне уже противно говорить о наркотиках. Послушай, я очень хороший музыкант, я делаю материалы, которые не делает никто другой. Сначала спрашивают о наркотиках, потом о певце. Хватит».
