Переговоры в никуда: почему Иран не идет на уступки
После того как нерешительность США стала очевидной, многолетняя тенденция к ослаблению «шиитской оси» может смениться на противоположную. Иранский режим, несмотря на тяжелые удары, демонстрирует готовность продолжать борьбу, что ставит под угрозу стратегические достижения последних месяцев.
Америка сейчас переживает то, что Израиль осознал на собственном опыте: исламистские джихадистские движения отказываются сдаваться. Независимо от силы обрушивающегося на них давления, они предпочтут высокую цену борьбы унижению безоговорочной капитуляции. При определенных обстоятельствах их можно принудить к соглашениям, содержащим болезненные компромиссы, — как это было с договоренностями о прекращении огня в Газе и Ливане или с ядерной сделкой десятилетней давности. Однако, когда от них требуют добровольно отказаться от собственной идентичности, они выбирают путь сопротивления до полного уничтожения.
Президент Дональд Трамп, очевидно, рассчитывал, что бескомпромиссный ультиматум — капитуляция или смерть — приведет к желаемому результату. Но для успеха этой стратегии угрожающая сторона должна быть готова без колебаний реализовать свои угрозы, невзирая на риски. Когда иранский режим выбрал путь конфронтации, США предпочли отступить, по крайней мере на ближайшие две недели. Американская нерешительность стала видна всем. У Вашингтона еще остается возможность настаивать на своих требованиях, однако риторика администрации все больше свидетельствует о стремлении завершить конфликт любой ценой.
Вероятность того, что США возобновят военные действия и реализуют угрозу уничтожить «целую цивилизацию», сейчас невелика. В июне 2025 года, как и в феврале прошлого года, американская решимость установить жесткие временные рамки и применить силу выглядела впечатляюще. Однако после того, как мартовский ультиматум оказался пустой угрозой, администрации Дональда Трампа будет крайне сложно восстановить подорванную репутацию. Вероятнее всего, ситуация вернется к исходной точке: десятилетиям бесплодных переговоров, сменяющихся новыми администрациями и бесконечным циклом выборов.
Ранние признаки мучительной дилеммы, терзающей Белый дом, уже прослеживаются в публичных заявлениях Дональда Трампа. Его слова о «смене режима» в Иране, помимо того что они звучат надуманно, могут быть истолкованы как подготовка почвы для примирения с реальностью. Ни один эксперт не считает, что иранский режим изменился к лучшему. Кадровые перестановки в руководстве, с Моджтабой Хаменеи во главе или без него, сохраняют контроль Корпуса стражей исламской революции и гарантируют преемственность фанатичного, фундаменталистского курса.
Даже описание президентом нового руководства Ирана как «менее радикального и более логичного» призвано оправдать изменение американского подхода. Можно предположить, что разведслужбы США довели до сведения президента: нынешние лидеры в Тегеране ничем не отличаются от своих предшественников, нейтрализованных в ходе первых авиаударов. Напротив, после недель беспрецедентных атак со стороны ЦАХАЛ и армии США, новая верхушка режима может черпать воодушевление из собственной стойкости и американского отступления.
То, что вырисовывается как стратегический провал США, может негативно отразиться на национальной безопасности Израиля. Тенденция к ослаблению «шиитской оси» может смениться ростом уверенности в себе, возвращением к агрессивной риторике и возобновлением попыток реализации идеи уничтожения Израиля.
«Хезболле» станет проще отражать давление ливанского правительства, требующего разоружения. Высокопоставленные чиновники ХАМАС проявят излишнюю жесткость в переговорах по реализации плана из 20 пунктов для сектора Газа. Хотя постановочное ликование на улицах Тегерана не сможет затмить колоссальные военные достижения ЦАХАЛ и армии США за 40 дней войны. Ядерная программа Ирана, баллистический арсенал, военно-морские и военно-воздушные силы, системы ПВО и оборонная промышленность получили тяжелейшие удары, на восстановление которых уйдет много времени.
Однако в долгосрочной перспективе главной угрозой остается сама возможность того, что в Иране сохранится функционирующий фанатичный режим, приверженный восстановлению своих структур и финансированию террористических прокси ради региональной гегемонии. Если ситуация будет развиваться по такому сценарию, Израиль будет вынужден сохранять независимые возможности, укреплять свой региональный статус и готовиться к годам, которые потребуют не меньшей стойкости, чем период после октября 2023 года.
