«Письмо любви к музыке на иврите»: встреча гигантов на одной сцене
В «Гейхал ха-Тарбут» состоялся долгожданный концерт Шломи Шабана, объединивший на одной сцене таких знаковых артистов, как Эвьятар Банай и Йуни Рехтер. Этот вечер стал не только музыкальным событием, но и актом культурной стойкости, подарившим зрителям столь необходимое в наши дни утешение.
Этот торжественный вечер должен был состояться 29 февраля, накануне эскалации конфликта с Ираном. Израильская реальность, по своему обыкновению, переписала сценарий заново. Пушки всё еще гремят на севере страны, но в минувшее воскресенье Шломи Шабан вышел на сцену «Гейхал ха-Тарбут» для эстетичного, захватывающего и глубокого фортепианного шоу, которое вызвало огромный интерес публики.
Программа, выросшая из цикла выступлений «Шломи Шабан принимает в Гейхал ха-Тарбут», созданного в период пандемии, объединила Шабана с двумя важнейшими музыкантами Израиля: Эвьятаром Банаем и Йуни Рехтером. Для Шабана и Рехтера это стало продолжением творческого диалога, начавшегося около двух десятилетий назад, а сотрудничество с Эвьятаром стало настоящей вехой, так как это было их первое официальное совместное выступление.
«Шесть лет назад, во время мировой пандемии, мне позвонила Далит Кораль, тогдашний генеральный директор «Гейхал ха-Тарбут», и предложила сделать программу. Зал был пуст, зал молчал. «Пойте, разговаривайте». Мне это показалось безумием, я был уверен, что ничего не выйдет, поэтому сказал: хорошо», — вспоминал артист в своей характерной юмористической манере.
То, что поначалу казалось авантюрой, обрело жизнь всего за неделю благодаря поддержке вещательной корпорации. Встречи в пустом зале породили редкие, искренние моменты. «Разговоры были очень похожи на ту знаменитую сцену, когда кажется, что самолет вот-вот разобьется, — описывал Шабан, — люди говорили и играли с невероятной открытостью».
Одним из самых пронзительных моментов вечера стало появление Алона Охеля, талантливого пианиста, похищенного в Газу 7 октября. На протяжении месяцев войны Шабан неизменно посвящал ему песню «Ана, ана, ана» (свой перевод композиции Леонарда Коэна), молясь о его возвращении. Их совместная игра в сердце «Гейхал ха-Тарбут» подняла зал на ноги. Это было настоящее утешение.
Когда съемки программы завершились, родилась идея объединить эти уникальные записи в альбом. Но реальность вновь вмешалась в планы: началась война, и мысли о музыкальных торжествах отошли на второй план. «В день шоу, утром, после месяцев работы — прозвучал звук сирены, — рассказал Шабан публике. — Вы можете себе представить, что я почувствовал — огромное облегчение. Я подумал, что это моя вина, что это потому, что я молился слишком сильно», — рассмеялся он.
Когда шоу было перенесено, существовало опасение, что момент будет упущен. Однако израильская публика, жаждущая утешения и здравомыслия, доказала обратное. Зал, полный зрителей, не отказавшихся от права на искусство даже сейчас, стал лучшим подтверждением силы этой связи. «Этот вечер для меня — живое письмо любви к музыке на иврите, которая представляет всё то, на чем мы должны настаивать в этом месте и в это время, в эти трудные дни».
