Полная победа, которой не было: как сорвалась операция по свержению иранского режима

По истечении 40 дней боевых действий операция, которая должна была решить исход войны с Ираном, не была реализована. Все, кто был причастен к ней в Израиле, живут с чувством упущенной возможности. Вопрос о том, почему это не произошло — потому ли, что наши американские партнеры изначально не верили в операцию, потому ли, что президент США Дональд Трамп изменил свое мнение, потому ли, что президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган позвонил президенту, или потому, что вся идея была фантазией с ничтожными шансами на реализацию — остается открытым для дискуссий. Операция по свержению режима в Иране — это главный двигатель войны и «полная победа», которой не случилось. Большая история: разведывательная, военная и политическая. Подробности, публикуемые здесь, были разрешены к публикации военной цензурой.

Мысли о свержении режима в Иране возникли в «Моссаде» еще в период Меира Дагана, при правительстве Ольмерта. Идея заключалась в том, чтобы ликвидировать верховного лидера Али Хаменеи и воцарить вместо него фигуру изнутри режима, которая была бы тайно завербована. В руководстве разведывательного сообщества возникло сопротивление, и идея отпала. Биньямина Нетаниягу она зажгла. Когда он вернулся в канцелярию премьер-министра в 2023 году, он снова и снова спрашивал, есть ли «на полке» планы по свержению режима. Можно понять, почему эта идея очаровала и Дагана, и Нетаниягу, и сегодняшнее руководство «Моссада»: блестящей секретной операцией можно было, по всей видимости, разом решить все угрозы, исходящие от хомейнистского Ирана: и ядерную программу, и ракеты, и прокси-силы.

Нетаниягу давил, «Моссад» был в восторге, АМАН выражал сомнения. Израиль на протяжении многих лет был вовлечен в попытки повлиять на режимы на Ближнем Востоке и за его пределами. «Моссад» обычно был центральным фактором. Самым важным опытом было избрание Башира Жмайеля президентом Ливана при премьер-министре Менахеме Бегине. Это закончилось сокрушительным поражением, которое сохранилось в системе безопасности Израиля как своего рода предостережение и урок. Очень опасно пытаться изменить историю методами секретной организации. После того опыта в Ливане распространилось следующее изречение: «Если хочешь знать, где именно живет каждый террорист в Бейруте — спроси „Моссад“; если хочешь знать, куда пойдет Ливан — спроси других». Это изречение, по всей видимости, верно и в отношении Ирана.

Дади Барнеа был назначен главой «Моссада» в 2021 году. Иран уже много лет был главной ареной деятельности организации. Барнеа распорядился о драматическом изменении в сфере, которая до тех пор была второстепенной — инициирование процессов влияния внутри широкой иранской общественности. Эта сфера при нем становится центральной в кампании против Ирана. Режим можно свергнуть сверху, опираясь на высокопоставленных лиц, а можно свергнуть снизу, культивируя массовый протест и вооруженное сопротивление меньшинств. Израиль выбрал оба варианта одновременно: он и «отрубит голову курице», и «сварит ее ноги».

Стерильный термин «влияние» не выражает масштаба усилий и изощренности. Против режима, который весь состоит из яда, Израиль создал собственную «машину яда». Подготовка началась четыре года назад и достигла оперативной зрелости два с половиной года назад. Речь идет о системе вооружения, которая при задействовании на полную мощь может быть смертоносной далеко за пределами социальных сетей. Если такая система может вызвать протесты, которые свергнут власть, нужно учитывать и демонстрантов, которые к тому времени будут расстреляны из пулеметов карателями режима, особенно если нет уверенности, что он падет.

Операция «Стрелы севера» в сентябре 2024 года и операция «С львиным сердцем» в июне 2025 года стали значимыми вехами в процессе принятия решений. И политический эшелон — премьер-министр — и руководители силовых структур освободились от страха перед исполнением. Тот, кто умеет взорвать тысячи пейджеров одним махом, чувствует, что может всё. Израильская уверенность опиралась и на ощущение, что американцы полностью с нами: годы они стремились поквитаться с «Хезболлой» за убийство сотен американцев, солдат и агентов ЦРУ. Ликвидация Хасана Насраллы и других высокопоставленных лиц «Хезболлы» закрыла для них круг крови. Операция «С львиным сердцем» предоставила им возможность вблизи увидеть работу АМАН, ВВС и «Моссада» в качестве полноправных партнеров. Энтузиазм по поводу достижений Израиля присутствовал на всех уровнях американской администрации. Было ли также согласие со всеми частями израильского плана? Испытание придет позже.

Цена ускорения. По завершении операции «С львиным сердцем» Дональд Трамп и Биньямин Нетаниягу объявили, что две экзистенциальные угрозы Израилю — ядерная программа и ракеты — устранены на веки вечные. Реальность была менее блестящей, и в силовых структурах Израиля это поняли, осознали и приступили к подготовке следующего раунда. Бомбардировки иранской инфраструктуры с воздуха не сделают работу, предупреждали профессионалы. Даже если они увенчаются чудесным успехом, они неизбежно втянут нас в очередной раунд и еще один раунд — яму, в которую мы поклялись не падать после 7 октября. Единственный ход, который выведет нас из этого заколдованного круга — свержение власти.

План был нацелен на войну в июне 2026 года. К июню должны были завершиться приготовления и созреть условия. Но затем, в январе этого года, десятки тысяч иранцев вышли на улицы в выбранное ими самими время. Огромная работа, вложенная Израилем, была фоном этих демонстраций. Иранский режим протест не сверг — некоторые говорят, «еще не сверг» — но он оказал решающее влияние далеко оттуда, в Мар-а-Лаго, в поместье Дональда Трампа во Флориде. Иранский режим ответил насилием, которое удивило разведывательные системы и ужаснуло мир. Обоснованная оценка говорит о 7,000–8,000 убитых граждан. Дональд Трамп объявил, что «помощь уже в пути», создав тем самым далеко идущее обязательство. Иранцы приняли это к сведению. Израильтяне тоже.

Дональд Трамп приказывает СЕНТКОМ, Центральному командованию США, перебросить силы в Персидский залив. Нетаниягу поручает ЦАХАЛ и «Моссаду» ускорить сроки операции. Министр обороны Исраэль Кац рассказал об этом во время визита в разведуправление ЦАХАЛ в начале марта. «Планировалась операция на середину года», — сказал он, — «но в связи с развитием событий и обстоятельствами — тем, что произошло внутри Ирана, и позицией президента США — возникла необходимость перенести её на февраль». У ускорения сроков была цена. План по свержению режима был центральным компонентом общего плана войны, его сердцем.

На пике протестов и резни, 16 января, глава «Моссада» Барнеа отправляется в США. Он представляет план своим американским собеседникам, как в форме, так и без неё. По словам источника, знакомого с деталями, план представлен полностью, включая свержение режима. Центральное командование США узнает о плане от коллег из ЦАХАЛ. Начальник Генштаба едет в Вашингтон. Администрация готовится к войне. Неясно, обязуется ли она поддерживать все её этапы.

Звонок из Анкары. 3 января 2026 года в ходе быстрой операции коммандос, без жертв с американской стороны, из своего дворца был похищен президент Венесуэлы Николас Мадуро вместе с женой Флорес. В течение одной ночи у страны появился новый контроль, управляемый ЦРУ. Успех операции укрепляет популярность президента и его уверенность в своих силах. Дональд Трамп убежден, что возможностям военной системы, находящейся в его распоряжении, нет предела. Эйфория Дональда Трампа встречается с амбициями Нетаниягу. Свержение режима в Иране — миссия его жизни, осуществление мечты. Его сокрушительный ответ на провал 7 октября.

11 февраля Нетаниягу прибывает в Белый дом. На встрече, проходящей в ситуационной комнате, на экране зашифрованной видеосвязи появляется глава «Моссада» Барнеа, говорящий из Израиля. Барнеа представляет президенту план во всех его частях. Атмосфера позитивная. Дональд Трамп может представить себе «венесуэльский сценарий» в Тегеране. Он не знает, что Венесуэла неповторима. Нетаниягу возвращается домой с ощущением, что они с Дональдом Трампом на одной волне — между ними нет трещин. Есть «зеленый свет» плану во всех его составляющих.

На следующий день на встрече в той же комнате, с президентом, но без израильтян, высокопоставленные чиновники администрации обсуждают детали плана по свержению режима. Атмосфера иная. Содержание дискуссии было раскрыто в книге Мэгги Хаберман и Джонатана Свона, отрывок из которой был опубликован в «Нью-Йорк Таймс». План по свержению власти сложен. Он начинается с ликвидации верховного лидера и верхушки правительства точечными бомбардировками ВВС Израиля. Впервые в истории Государства Израиль принимается решение ликвидировать главу государства. Дональд Трамп находится в ином положении. Американский закон ограничивает власть президента в вопросах покушений на иностранных лидеров. Пока исполнителем является Израиль, Дональд Трамп освобожден от ответственности. Он приветствует ликвидацию.

После 100 часов воздушной активности должен начаться второй этап на пути к свержению власти. Маневр опирается на «три ноги». Первая — наземное вторжение из Ирака курдского ополчения. Иностранные журналисты, прибывшие в курдский регион в Ираке, в последние недели брали интервью у командиров и бойцов, присоединившихся к силам вторжения. Они рассказали, что намеревались сначала достичь курдского района в Иране, а на следующем этапе, когда к ним присоединятся иранские курды — совершить массовый поход на столицу Тегеран. То, что произошло в Сирии в конце 2024 года, когда джихадистское ополчение за считанные дни обрушило армию Башара Асада, должно было произойти в Иране. В массовой, многоплеменной и многопартийной подготовке курдов, белуджей и ахвази в курдском Ираке мало секретов. Согласно нескольким источникам, иранская разведка заранее узнает о планируемом вторжении и делится информацией с турецкой разведкой. Турецкая разведка сообщает об этом президенту Эрдогану, который звонит своему другу Дональду Трампу. Эрдоган позаботится о том, чтобы «гора родила мышь».

Вторая «нога» — выход иранского народа на улицы. Дональд Трамп должен призвать их сделать это. Параллельно демонстрации будут подстегивать механизмы влияния, созданные в Израиле. Силы «Басидж», полиция безопасности режима, будут атакованы с воздуха и парализованы. Третья «нога» — установление альтернативного руководства.

Война начинается успешно. Иранское руководство ликвидировано или исчезает из опасения ликвидации. Система командования и контроля получает сокрушительный удар — по крайней мере, так это выглядит в то время со стороны. Дональд Трамп в вечер, полный эйфории, призывает иранцев выходить на улицы. Нетаниягу присоединяется к призыву. Они не выходят, и легко понять почему: улицы бомбят сверху, а Корпус стражей исламской революции внизу следит за тем, чтобы любой вышедший считался шпионом и был застрелен на месте. В критической точке войны страх смерти победил ненависть к режиму. Толпа предпочла остаться дома. Призывы из Америки и Израиля выходить на улицы прекращаются в один миг с заявленным намерением возобновить их позже.

Курдское вторжение также терпит неудачу. Еще 12 февраля на совещании в Белом доме Дональд Трамп слышит от вице-президента Вэнса, госсекретаря Рубио и директора ЦРУ Рэтклиффа решительное несогласие с планом смены режима. Рубио назвал план «чушью», а Рэтклифф — «фарсом». Дональд Трамп слушает. Идеи смены режима вызывают у Дональда Трампа инстинктивное сопротивление. Он опасается создания хаоса. Как он доказал в Венесуэле, он не хочет менять режим, он хочет подчинить режим. Оппозиция, сидящая в изгнании, его не интересует. С сыном шаха он отказывается встречаться.

И тут раздается телефонный звонок из Анкары. У Эрдогана свои счеты с курдами, с Израилем, с НАТО и с США. Ему важно не допустить, чтобы курды предстали победителями в войне. Это вновь пробудит требования о создании собственного государства, которое заберет территории у Турции, Ирака и Ирана. Он соревнуется с Нетаниягу за сердце Дональда Трампа, и, возможно, главное — он стремится прийти к окончанию войны с Ираном, когда Турция будет в статусе региональной державы, дверью, через которую должна пройти любая сверхдержава. Израиль с его претензиями, военной мощью и статусом в Белом доме — конкурент, соперник. Нетаниягу заявил 12 марта, что Израиль теперь «региональная держава, а в определенных областях — мировая держава». Эрдоган принял это к сведению.

17 апреля Эрдоган провел международную конференцию под названием «Анталийский дипломатический форум». Прибыло 5,000 участников, включая министров и лидеров стран, которые разъехались по отелям «все включено», столь любимым израильтянами. Посыл Эрдогана был ясен: на Дональда Трампа влияют, ему не доверяют. США жизненно важны для нас, но они навязывают свое мнение и непредсказуемы. К Эрдогану в ходе войны присоединился еще один игрок, значимость которого росла по мере роста американских затруднений. Его зовут Асим Мунир. Звание, которое он себе присвоил — фельдмаршал. Он командующий армией Пакистана и самый влиятельный человек в стране. И он любимец Дональда Трампа: за последние месяцы он был у Дональда Трампа на личных встречах дважды, а может и больше. Премьер-министр Индии Нарендра Моди принял это к сведению.

Телефонный звонок Эрдогана убедил Дональда Трампа. Он приказал остановить вторжение за несколько часов до того, как курдские силы должны были пересечь границу, и после того, как ВВС начали расчищать путем бомбардировок коридор для захватчиков внутри Ирана. Израиль подчинился. При подготовке плана операции он доминировал в небе над Тегераном, он был равноправным партнером в Белом доме, но на четвертый день войны, перед лицом первого лидерского решения с начала кампании, Израиль остался в стороне. С этого момента израильское влияние на процесс принятия решений сокращается. Это происходит прямо пропорционально растущей критике войны внутри движения MAGA и разочарованию тем, что режим не рушится. Вэнс, который изначально не хотел войны, и Рубио, который думал о быстрой операции, ищут выход, который снимет с них ответственность за неудачу. Естественным образом они обрушиваются на Израиль. Нетаниягу представляют как человека, который «прокатил» Дональда Трампа и США. План по свержению режима представляют как фантазию, влекущую за собой наказание.

Несмотря на вето в Вашингтоне, несмотря на то, что протест не вышел на улицы и силы вторжения не пересекли границу, воздушные атаки на блокпосты «Басидж» продолжаются. Разрыв в определении целей становится темой оперативных совещаний в Израиле. Есть те, кто утверждает, что эти атаки вынудили ВВС отложить бомбардировки более важных целей, таких как объекты, связанные с ядерным проектом, и склады ракет. Приоритизация целей была темой ежедневных споров внутри израильской системы. При возникновении спора начальник Генштаба был окончательным арбитром.

Оценка трех дней. США и Израиль вступили в кампанию, неверно оценив способность режима к выживанию. Ликвидация лидера потрясла стены дома, но не смогла предотвратить упорядоченную смену власти в соответствии с завещанием, оставленным Хаменеи. Бомбардировки также не предотвратили восстановление системы командования и контроля. Хуже того, режим обнаружил силу Ормузского пролива, способную изменить облик войны. Американцы не были готовы к этому шагу и его колоссальным экономическим последствиям. В каждой разведывательной оценке перед войной упоминалась возможность закрытия пролива. Почему американцы были застигнуты врасплох? Один из возможных ответов заключается в том, что Дональд Трамп был уверен, что режим рухнет в течение нескольких дней. В начале войны Дональд Трамп разговаривает с премьер-министром Великобритании Киром Стармером. Он просит Великобританию присоединиться к войне. Стармер говорит, что вернется к обсуждению этого вопроса на следующей неделе. Дональд Трамп отвечает: «Следующая неделя — это нехорошо! Война закончится через три дня».

Помимо вопроса о свержении власти, «Моссад» и ЦАХАЛ продемонстрировали впечатляющие тактические достижения в ходе войны. Раунд «Рев льва», как и его предшественник в серии «С львиным сердцем», изобилует бесчисленными доказательствами мощной связи между мега-качественной разведкой изнутри цели, из глубины власти аятолл, которую обеспечили АМАН в целом и подразделение 8200 в частности, и способностью ВВС переводить эту информацию в режиме реального времени в цели и уничтожать их. Сотни агентов «Моссада» помогали замыкать циклы для ВВС для поражения транспортных средств, связанных с ракетным комплексом, для ударов по высокопоставленным лицам режима и атак на многие десятки блокпостов «Басидж» и сил внутренней безопасности после того, как агенты на земле идентифицировали и фотографировали блокпосты и транспортные средства. После нескольких ночей атак боевики «Басидж» больше не хотели на них стоять.

Не хватает только приказа. На четвертый день войны, когда чуда не произошло, внутри оборонных ведомств началась битва по вопросу о том, почему чуда не произошло и произойдет ли оно еще. Эта битва многонациональна и охватывает разные страны. Она доносится от гор Курдистана до оперативных штабов в Израиле и ситуационных комнат в Вашингтоне. По мере того как 40-дневная война затягивалась и прояснялись её относительные результаты, спор усиливался. Он вплетается в более широкий спор о «тысячедневной войне» — войне, начавшейся 930 дней назад, 7 октября 2023 года, и еще не закончившейся на всех её фронтах.

Финальный аккорд любой войны — это нарратив. Мы победили или проиграли? Кто отличился, а кто виноват? Кто утонул в концепции, а кто блеснул видением? Нетаниягу в начале войны всем сердцем принял смену режима как одну из трех целей войны, наряду с ядерной программой и ракетами. Это главная цель, которую продвигал «Моссад»: свержение режима. ЦАХАЛ формулировал иначе: цель — создать условия, которые позволят сменить власть. Речь здесь не об игре слов. С начала войны в Газе ЦАХАЛ старается формулировать осторожно всё, что касается целей войны. Он избегает представлять абсолютные цели. Нетаниягу лавирует между формулировками в зависимости от удобства момента и шансов на успех. Пресс-секретарь ЦАХАЛ бригадный генерал Эфи Дефрин заявил 15 марта: «Мы углубляем удары по структурам режима. Как у армии у нас нет цели свергнуть режим, но мы создаем условия в долгосрочной перспективе, чтобы иранский народ взял страну в свои руки. Что сделает иранский народ — это в его руках».

С пятого дня войны Нетаниягу отдает предпочтение формулировке армии перед формулировкой «Моссада». Из сверхзадачи свержение режима превращается в «благословенную возможность». Ответственность за её реализацию возлагается на других. Это важно, потому что в предположении, что возможность свержения режима способом, подготовленным Израилем, исчерпана, более или менее, возникает вопрос — что мы сделали. Кто-то возложит вину на Дональда Трампа, остановившего курдское вторжение, а кто-то — на амбиции «Моссада». Спор сейчас сосредоточен на временной шкале. Обе стороны говорят правду. Одна сторона говорит: где крах, который мы ожидали получить через сто часов? Другая сторона говорит: крах должен был произойти только на следующем этапе, третьем этапе войны по свержению режима. Дональд Трамп остановил нас на втором этапе, а затем нас остановило прекращение огня. Сейчас всё готово к третьему этапу. Не хватает только приказа.

Возможно, здесь упускается главное: был ли и остается ли практический шанс у израильского плана по свержению режима в стране с населением 90 миллионов человек, с укоренившейся, жестокой и беспредельной властью. Не вложили ли мы колоссальные усилия в «неродившееся яйцо». Здесь есть и уроки на будущее. Тот, кто в Израиле сделал ставку на свержение режима, с тяжелым сердцем наблюдает за американскими усилиями по достижению соглашения с Ираном. В лучшем случае соглашение закроет ядерный проект. Оно не решит проблему ракет и регионального терроризма. Хуже того, говорят противники соглашения, оно подарит режиму жизнь, стабильность и иммунитет. Из-за отмены санкций оно высвободит для иранского режима десятки миллиардов долларов, часть которых успокоит протесты населения, часть будет инвестирована в ракеты, а часть — в восстановление прокси-сил: «Хезболлы» и ХАМАС, хуситов и милиций в Ираке. Война, призванная помочь иранскому народу сменить власть, заканчивается укреплением власти и разрешением на пролитие крови её внутренних противников. То, что началось как далеко идущий израильский ход, богатый воображением и окончательный в своем решении, заканчивается разочарованием. Продвигавшим план в Израиле остается только надеяться на возобновление огня.