Приказы из Ирана и новые командиры: сюрпризы «Хезболлы»
После операции «Стрелы севера» было обещано, что Израиль победил «Хезболлу», но на местах организация не останавливалась ни на мгновение. Есть те, кто утверждает, что проблема была не в разведке, а в истории, которую рассказывали общественности.
Глава совета Метулы Давид Азулай больше никому не верит. Ни правительству, ни высокопоставленным армейским чинам, ни помпезным заявлениям, которые транслировались общественности после операции «Стрелы севера», согласно которым «Хезболла» была разгромлена или перестала быть эффективной военной силой. «Нам продавали блеф, — говорит он в интервью журналу N12. — Они знали реальную картину ситуации и, чтобы успокоить систему, предпочли нарисовать нам картину, будто всё в порядке». Азулай не отрицает ударов, которые получила «Хезболла». В его глазах это тоже уже не та террористическая армия, которая была накануне войны. Но с его точки зрения, этого просто недостаточно.
Когда глава совета управляет рисками из штаба поселения под огнем, и когда около 60% жителей уже вернулись в него после долгих месяцев вне дома, у него нет привилегии рисковать их жизнями. Поэтому и сейчас он просит их оставаться в домах и сократить передвижения.
Глава совета также касается нарратива, выстроенного вокруг вступления «Хезболлы» в кампанию, согласно которому организация «попала в стратегическую засаду». Он поясняет: «Говорили: хоть бы «Хезболла» присоединилась, и в начале даже хвастались, что они попали в ловушку, которую мы им устроили. В итоге выяснилось, что в эту ловушку попали мы». По его словам, даже если на местах фиксируются впечатляющие тактические успехи, они не переводятся в разгром: «В каждом бою против «Хезболлы» мы побеждаем, но это не то лечение, которое означает, что теперь раз и навсегда мы закончим с этой историей и сможем двигаться вперед. Вот что мне грустно».
Азулай также подвергает резкой критике прекращение огня, о котором объявил президент США Дональд Трамп, и то, что он определяет как возвращение к знакомым паттернам. «Почему в последние недели мы не слышали самолетов, атакующих имеющееся у них вооружение, а мы знаем, что оно есть?» — задается он вопросом.
«Снова повторяют ту же ошибку 7 октября, ту же ошибку прекращения огня в ноябре 2024 года, совершают ошибку за ошибкой», — предостерегает он. — «В конце нам будут рассказывать сказки: полная победа, мы их разбили, мы им показали».
Тот, кто проходит по главной улице Метулы, которая празднует в этом году 130 лет со дня основания, но снова вынуждена бороться за свое существование, слышит в основном разочарование, но не отчаяние. «Чтобы мы не путались, — говорит Азулай, — мы сильные, мы здесь и мы не уйдем. Но раз и навсегда нужно разоружить «Хезболлу»». Он подчеркивает: «От политического эшелона я уже ничего не жду. Я только надеюсь, что в военном эшелоне опомнятся и поймут, что нужно делать».
«Отброшена на десятилетия назад»
Чтобы понять глубину разрыва между обещаниями и реальностью, нужно вернуться не только к линии границы, но и к архивам. Почти через год после 7 октября Израиль начал широкую операцию против «Хезболлы», два с половиной месяца атак, которые закончились однозначным объявлением о победе. В рамках той операции был сорван план «Хезболлы» по захвату Галилеи, ливанский фронт был отсечен от Газы, была ликвидирована верхушка организации во главе с Хасаном Насраллой, и были представлены данные, согласно которым около 80% ракетного потенциала было уничтожено.
Жители постепенно возвращались в свои дома, при этом посыл сверху был ясен: это уже не та «Хезболла», и угроза Северу в значительной степени устранена. Этот посыл опирался на серию заявлений, не оставлявших места для интерпретаций. Премьер-министр обещал, что «если «Хезболла» не поняла посыл — она поймет», тогдашний начальник Генштаба говорил о кумулятивном износе возможностей, создававшихся десятилетиями, а министр обороны определил организацию как «безголовую». Позже уже во всеуслышание было объявлено, что Израиль «победил «Хезболлу»» и что организация «отброшена на десятилетия назад».
Также в военном эшелоне были представлены впечатляющие цифры, согласно которым более 70% огневого потенциала шиитской террористической организации было поражено, вплоть до лишения возможности нанести значительный удар по линии соприкосновения. Итог, как он был сформулирован тогда, был прост: жители Севера могут безопасно возвращаться в свои дома.
Однако в течение последующего года, вне поля зрения общественности, развивалась иная реальность. Несмотря на политику принуждения со стороны ЦАХАЛ и продолжение атак, «Хезболла» не стояла на месте. Организация продолжала восстанавливать инфраструктуру, заново выстраивать командные структуры и адаптироваться к своему новому положению. Темпы нанесения ущерба не поспевали за темпами восстановления и вооружения, и разрыв между обещаниями и фактическим развитием событий продолжал расширяться, почти не получая публичного признания в режиме реального времени.
Разрыв между декларациями и реальностью
Момент, когда разрыв между декларациями израильского руководства и реальностью обнажился в полной мере, наступил с присоединением «Хезболлы» к кампании против Ирана. Тяжелые залпы, которые снова начали поражать поселения Севера, наглядно показали, что организация хоть и была избита, но не разгромлена. В записях напряженного разговора с жителями кибуца Мисгав-Ам, обнародованных в новостях 12 нашим корреспондентом Омри Манивом, слышно, как командующий Северным округом генерал-майор Рафи Мило признает: «Есть разрыв между тем, как мы закончили «Стрелы севера», и тем, что мы понимали и думали — и тем, что внезапно мы все еще находим «Хезболлу»».
Это было не только признанием того, что предварительные оценки относительно нейтрализации силы «Хезболлы» были слишком оптимистичными, но и признанием того, что несмотря на тяжелый удар, организация все еще способна применять значительную огневую мощь.
Профессор Эяль Зиссер, эксперт по Ливану и Сирии из Тель-Авивского университета, полагает, что источник разрыва не обязательно в самих фактах, а в том, как они интерпретировались и представлялись. «Заявления в Израиле в ноябре 2024 года, когда мы вступили в первое прекращение огня против организации, о ее разгроме — были в основном хвастливыми заявлениями в пропагандистских целях, как со стороны наших политических эшелонов, которые хотели продать победу, так, возможно, и со стороны военных эшелонов, которые также хотели поднять боевой дух. Речь идет в значительной степени о желании ухватиться за имевшиеся успехи».
По его словам, тот, кто смотрел на цифры, мог понять полную картину. «Если мы говорили, что ликвидировали две трети ракет «Хезболлы», а у нее было от 150 до 180 тысяч ракет, то две трети означают, что у нее осталось 60 тысяч ракет. 60 тысяч ракет — это в четыре или пять раз больше того, что у нее было во Второй ливанской войне, и это все еще объем, позволяющий ей вести огонь, безусловно по северу Государства Израиль, в объеме десятков, если не сотен ракет в день в течение длительного периода».
Зиссер подчеркивает, что речь идет не о классическом разведывательном промахе, а о когнитивном разрыве. «Мы не то чтобы упустили факты и данные, которые не были известны, а хотели верить и продавать картину, которая не была истинной». Иными словами, разрыв был не между тем, что знал ЦАХАЛ, и тем, что было на местах — а между тем, что говорилось общественности, и истинным значением этих данных.
«Трудно предположить, что израильская разведка была удивлена»
Профессор Коби Майкл, старший научный сотрудник Института исследований национальной безопасности и Института Мисгав, также не верит в историю об удивлении. С его точки зрения, разрыв, обнажившийся на севере, — это меньше история разведки и больше история посредничества. Не то, что знали, а то, что было сказано. «Этот разрыв был разрывом между сообщениями, которые политические и военные системы доносили до жителей Севера, и тем, что происходило на самом деле», — говорит он.
По его словам, трудно предположить, что израильская разведка после столь глубокого проникновения в ряды «Хезболлы» была удивлена масштабом оставшихся возможностей. «Израильской разведке удалось достичь самых интимных уровней, какие только могут быть, и у нее была картина ситуации и банк целей по всем объектам этой организации, — поясняет он. — Мне трудно поверить, что армия внезапно после прекращения огня оказывается удивлена. Это не кажется мне логичным».
В мире разведки принято говорить о двух столпах: намерениях и возможностях. Намерения другой стороны текучи, меняются порой быстро, зависят от политического контекста, внутренних ограничений и внешнего давления. Возможности, напротив, создаются в течение длительного времени. Они накапливаются, закрепляются и порой кажутся статичными. Но именно поэтому, когда намерение меняется, те же возможности могут в одночасье превратиться в реальную угрозу.
В эти рамки Майкл помещает центр провала — не в оценке возможностей «Хезболлы», а в более сложном вопросе понимания ее намерений. Не сколько оружия осталось в руках организации, а что она намерена делать, если начнется кампания против Ирана. «Возможно, была недооценка в отношении степени готовности «Хезболлы» присоединиться к кампании», — говорит он. В ЦАХАЛ, напротив, подчеркивали, что уже в ранних разведывательных оценках предполагалось, что «Хезболла» вступит в войну в случае кампании против Ирана.
Сарит Зехави, основательница центра «Альма» по изучению Севера и член форума «Двора», объясняет, что, по крайней мере, в том, что касается военных возможностей «Хезболлы», картина была довольно открытой на протяжении всего пути. «Разрыв не в пораженных возможностях. Все понимали, что было поражено, а что нет, — поясняет она. — Разрыв в значении этого. Мы опираемся на открытый материал, согласно которому 20% ракет остались у «Хезболлы». Поскольку у «Хезболлы» были десятки тысяч ракет, можно довольно уверенно оценить, что от 20 до 25 тысяч остались у нее в руках».
Иран не только финансировал — он управлял
Присоединение «Хезболлы» к кампании после ликвидации верховного лидера Ирана Али Хаменеи подвергло испытанию историю, рассказанную в Израиле после «Стрел севера». Несмотря на ежедневные бомбардировки, которым подвергалась организация с момента прекращения огня, она не стояла на месте, а использовала этот период для реорганизации и постепенного восстановления своих военных возможностей там, где это было возможно. ««Хезболла» продолжала усилия по восстановлению, несмотря на то что Израиль атаковал там в среднем дважды в день», — отмечает Зехави. «Сирийцы примерно раз в две недели перехватывали контрабанду ракет и тех или иных средств вооружения».
Согласно сообщению агентства Reuters, Корпус стражей исламской революции Ирана начал действовать сразу после прекращения огня для восстановления военной мощи «Хезболлы». Около 100 офицеров были направлены в Ливан для надзора за процессом вооружения, обучения террористов и переформатирования командных структур организации так, чтобы они были более децентрализованными и скрытными. Согласно сообщению, миссия по восстановлению началась сразу после прекращения огня в ноябре 2024 года, и в ее рамках также планировались комбинированные атаки из Ирана и Ливана — как это проявилось в текущем раунде.
Это присутствие, по оценке Зехави, было вызвано также кризисом доверия Тегерана к новому руководству «Хезболлы» после ликвидации верхушки. «Иранцы были вложены в это на сто процентов, — объясняет Зехави. — Не только финансированием. Иранцы управляли «Хезболлой». Они очень активно присутствовали на местах. После удара, который получила «Хезболла», их вовлеченность стала гораздо глубже. Похоже, они не доверяли новому руководству, и поэтому были вовлечены не только деньгами, но и непосредственно управлением и направлением организации на местах».
Стратегия «Хезболлы» в последние полгода была ясна: темпы нашего восстановления будут выше темпов израильских ударов. «Верхушка ее старших командиров была ликвидирована, — отмечает Зиссер, — но это организация из десятков тысяч человек, и у нее есть среднее звено. Это среднее звено вырастило следующее поколение командиров, которое управляет организацией». По его словам, именно эта децентрализованная структура позволяет организации продолжать действовать даже под сильным давлением: «Это лишь вопрос времени, когда этот вакуум заполнится из рядов командиров и лидеров среднего звена».
От больших планов — к партизанской войне
«Хезболла» не способна осуществлять гигантские залпы из сотен ракет в день по центру страны, как она планировала в прошлом, но она определенно сохраняет способность вести войну на истощение. Ежедневные обстрелы десятками ракет и беспилотников, в основном по поселениям Севера. «Она не вернулась к тому, что было раньше, но определенно сумела вернуть ту или иную оперативную способность, — говорит Зиссер. — «Хезболла» вернулась к тому, чем она была всегда — организацией, которая запускает по нам ракеты, и организацией, которая пытается нас изматывать».
То есть, меньше стремления к широкомасштабным стратегическим ударам в стиле кошмарного плана по захвату Галилеи, и больше упора на длительное истощение. «Метод действий «Радуана» стал гораздо больше напоминать партизанскую войну, — говорит Зехави. — Мы видим это и в нынешних боях — независимые ячейки, которые перемещаются на местности и могут действовать, в отличие от большого и упорядоченного плана вторжения».
Зехави напрямую касается вопроса присоединения к кампании против Ирана — ключевой точки проверки для понимания намерений. «Причина, по которой «Хезболла» не присоединилась в операции «С мощью льва», заключается в том, что она не получила четкого указания от верховного лидера присоединиться. А если она получит такое указание — она это сделает. И это то, что произошло».
Война за нарратив
Если вы спросите Давида Азулая, единственный разрыв — в нарративе, который правительство и ЦАХАЛ продавали общественности. «Я думаю, что нет разрыва между тем, что знали люди в военной и политической системе, и тем, с чем мы столкнулись в этой войне, — говорит он. — Разрыв в том, как это доносится до граждан, чтобы они были спокойны, чтобы возвращались в свои дома и чтобы сказать им, что всё в порядке».
Он описывает, как жителям представлялись успокаивающие данные: «Говорили, что «Хезболла» сдержана на годы вперед и мы ослабили ее силу, и что осталось только 20% ее военных возможностей, и давали заявления отсюда и до Луны». При этом Азулай подчеркивает, что им не упоминали, что «Хезболла» снова начала вооружаться и тем временем накапливает всё больше и больше оружия. «Если мы забрали у нее одну пусковую установку, то она уже производит или закупает четыре параллельно. Нам продавали очередной блеф. Если по Государству Израиль выпускается одна ракета — это провал».
Наряду с военной ареной обостряется и политическое ограничение. Зиссер объясняет, что даже если «Хезболла» не контролирует Ливан, она обладает силой, которая удерживает ливанское государство от действий против нее. «У нее есть военная мощь, включая вооруженных сторонников, которая сильнее, чем у ливанской армии». Он поясняет, что «любой, кто принимает решения против нее, должен учитывать, что это приведет к тому, что эта сила будет направлена против него». Поэтому, по его словам, нет реального шанса на внутреннее восстание, которое вытеснит «Хезболлу».
«Исторические контакты с Ливаном»
На фоне прекращения огня, о котором объявил Трамп, профессор Зиссер указывает на глубокий разрыв между интересами сторон. «Контакты между Израилем и Ливаном — это, без сомнения, исторические контакты, впервые за почти 40 лет, — говорит он. — Ливан просит прекращения огня, он хочет прекращения бомбардировок и действий Израиля в Южном Ливане — а всё остальное для него под вопросом». С другой стороны, в Израиле говорят о совсем другой цели: «Долгосрочная цель — ликвидация «Хезболлы», и ясно, что это не будет достигнуто через прекращение огня, которое вернет нас к реальности до 7 октября».
Внутри этого напряжения действует и внешнее давление: «Здесь есть американское давление, и есть сложность — потому что и иранцы требуют прекращения огня, и ни Израиль, ни правительство Ливана не хотят выглядеть теми, кто выполняет иранский диктат». По его словам, решение, которое пытаются продвинуть, не является только военным: «Мысль, безусловно американская, состоит в том, чтобы окружить «Хезболлу» политически — бежать вперед в переговорах между странами так, чтобы «Хезболла» осталась проблемой, потому что в реальности, где Ливан продвигается в отношениях с Израилем, ее способность действовать и влиять будет гораздо более ограниченной». Зиссер поясняет, что «нужно подождать и посмотреть, куда приведут дела, насколько американцы будут давить на обе стороны и насколько в Израиле есть доверие к ливанскому правительству и желание попробовать политический ход».
«Нам надоели раунды, нужно покончить с этим»
Отсюда вытекает и вопрос эндшпиля. Майкл определяет это просто: «Нашим эндшпилем должно быть разоружение «Хезболлы» как вооруженной организации в Ливане». Но он поясняет, что это не будет достигнуто только военными средствами: «Нужно сделать это движением в клещи в ходе военного маневра, политического маневра и маневра против иранцев». По его словам, речь идет о процессе, который может длиться от года до двух, в зависимости от развития событий на иранской арене и способности укрепить ливанское государство.
Азулай, напротив, выражает чувство срочности у жителей. «Нам надоели раунды, и мы не хотим больше терпеть раунды, — говорит он. — Нужно покончить с этим раз и навсегда». Наряду с призывом к военным действиям, он также подчеркивает, что решение не может быть одномерным. «ЦАХАЛ не сможет ликвидировать «Хезболлу» в одиночку. Должна быть и политическая нога, — говорит он. — Нужно с одной стороны максимально раздавить «Хезболлу», и параллельно укреплять правительство Ливана через американцев, французов и саудовцев, чтобы ливанская армия была достаточно сильной и смогла взять ее под контроль».
Главный урок, возможно, связан не с самой «Хезболлой», а с глубоким кризисом доверия между государством и его гражданами. Доверия, которое пошатнулось после того, как выяснилось, что в политическом эшелоне и эшелоне безопасности была полная осведомленность о сценариях вторжения и резни «Радуана» на севере — но ничего не было сделано. В этой реальности жители Севера, которые были эвакуированы из своих домов 7 октября и вернулись в них только спустя более года, требуют ясности. Можно и нужно подчеркивать силу удара, который получила «Хезболла», самого тяжелого в ее истории, но стоит избегать заявлений о полном разгроме, которые не выдерживают проверки реальностью.
