«Пришли с 5 000 шекелей к отцу и всё, заткнули ему рот»

В воскресенье утром, 14 сентября 1980 года, Малка Мадо вышла из своего дома в Йокнеаме. Она отвела пятилетнего сына Элиягу в детский сад и направилась в сторону торгового центра. В планах был визит в банк, а затем — к матери, как и каждое утро. В небе над городом военный самолет «Скайхок» выполнял тренировочный полет. Внезапно он взорвался.

На дороге образовалась воронка глубиной около пяти метров. Один из обломков самолета попал в Малку. Ей было 44 года, она была матерью четверых детей и единственной женщиной, оказавшейся в тот момент на месте происшествия. Тело было настолько сильно обожжено, что опознание стало тяжелым испытанием.

Малка Мадо не вернулась домой. Её дети, росшие в атмосфере тепла и заботы, остались с убитым горем отцом и пустотой, которую никто не пытался заполнить.

Прошло 46 лет. Семья так и не получила официального статуса пострадавших. За исключением краткого визита социального работника, никакой поддержки дети-сироты не получили. Эфрат Мадо, невестка Малки, решила прервать многолетнее молчание. «С того дня, как я познакомилась с Элиягу, я хотела рассказать эту историю, — говорит она. — Никто об этом не говорит».

Четверо детей остались сиротами: старшему сыну было 15 лет, Орне — 11 с половиной, Сиги — почти семь, а Элиягу — пять. Старший сын уже скончался от остановки сердца. Давид Мадо, отец, в одиночку растил детей, работая на заводе «Солтам» в Йокнеаме. Он ушел из жизни в 2004 году, так и не оправившись от потери.

Эфрат описывает свекра как праведного и простодушного человека, чей мир рухнул в одночасье. «Пришли с 5 000 шекелей к его отцу и всё, заткнули ему рот, — вспоминает она. — Отец был поражен горем. Тогда не было системы поддержки, которая могла бы помочь. Пилот, кстати, до сих пор жив. Он никогда не обращался к семье».

«Мама всегда была внутри»

Орна, которой было 11 с половиной лет, когда произошла трагедия, помнит мать как скромную женщину, чья жизнь была посвящена семье. «Она была домохозяйкой, которая уважала каждого, от мала до велика. Готовила, жертвовала нуждающимся, чинила одежду всем, кто просил, и каждый день ухаживала за своими родителями», — рассказывает она.

Утра в доме Мадо всегда были наполнены заботой. Малка провожала детей в школу, а днем всегда ждала их дома. «Мы приходили в маленький и полный добра дом, — продолжает Орна. — Мама встречала нас с распростертыми объятиями и широкой улыбкой. Дом всегда был открыт для друзей и соседей».

За неделю до катастрофы Малка заказала в Хайфе серьги и цепочки с именами для дочерей — подарки на бат-мицву. Через месяц после трагедии позвонил ювелир, спрашивая, почему заказ не забрали. «Я поехала с папой забрать подарок, который мама заказала и не успела мне вручить, — говорит Орна. — Спустя 45 лет мне её не хватает, она всегда в моем сердце».

Сиги, чьи похороны матери состоялись за день до её седьмого дня рождения, почти не помнит её. «Когда самолет разбился, мы видели дым из-за забора школы. Помню, что когда мы пришли домой, было очень странно — мамы не было. Она всегда была там», — вспоминает она. У детей не было ключа, они залезли в дом через окно в поисках матери. Позже выяснилось, что один из родственников нашел её кошелек и отвез её в больницу. Телефонов тогда не было. Ближе к вечеру пришли бабушка и дедушка, а дяди отправились на опознание.

«В тот момент моя память стерлась, — говорит Сиги. — Мы с Орной даже не участвовали в шиве. Мама была для нас доминирующей фигурой. Дом всегда был открыт, и она была внутри. Этот дом открыт до сих пор».

---

Жестяная табличка и стена молчания

Когда семья потребовала увековечить память Малки, власти установили жестяную табличку. «Это выглядело ужасно», — говорит Эфрат. Только после долгой борьбы был установлен достойный мемориальный камень, но местные власти попросили семью участвовать в расходах.

Семья никогда не обращалась в официальные инстанции с требованием о признании, считая, что время упущено. «Но я думаю, что времена изменились, — рассуждает Эфрат. — Ребенку, чья мать погибла от ракеты в этой войне, помогают фонды. А к пятилетнему ребенку, потерявшему мать в той катастрофе, почти не было внимания».

Проверка, проведенная mako в министерстве обороны и «Битуах Леуми», показала, что семья оказалась в бюрократической ловушке. Отдел семей в министерстве обороны занимается только погибшими сотрудниками сил безопасности, а инцидент с Малкой Мадо классифицирован как тренировочная авария, а не враждебные действия. Давид Мадо был слишком занят воспитанием детей, чтобы бороться с системой. Теперь, спустя 46 лет, семья подумывает о том, чтобы предпринять новую попытку.

Эфрат не просит денег. Она просит историю. «Я хочу, чтобы история была рассказана, чтобы дети в Йокнеаме знали, что здесь произошло. Моя дочь делала работу о бабушке Малке в школе, и никто не знал этой истории. Я бы хотела, чтобы нас включили в число семей погибших, чтобы министерство обороны предоставило нам отчет о расследовании этого случая».