Профессор Лиор Штернфельд: как на самом деле устроен Иран
Историк современного Ирана Лиор Штернфельд утверждает, что израильское общество страдает от отсутствия глубоких знаний об этой стране. По его словам, внешнее давление и санкции лишь укрепляют позиции режима, уничтожая средний класс и гражданское общество.
Профессор Лиор Штернфельд (46 лет) — историк современного Ирана, изучающий его уже более 20 лет, старший преподаватель Университета штата Пенсильвания. Его первая книга «Between Iran and Zion» была посвящена еврейским общинам, а новая работа «Иран: сама жизнь» (издательство «Иврит») рассматривает историю, политику и культуру страны, чтобы «восполнить пробелы в знаниях и устранить манипуляции» для израильского читателя.
«Я написал эту книгу, потому что не мог поверить: в израильском обществе, где все говорят об Иране и существует настоящая одержимость этой темой, нет ни одной исторической книги, которая пыталась бы его объяснить, — говорит он. — Местные СМИ кормят публику тем, что легко усваивается и создает рейтинги. Но так невозможно понять страну с населением 93 миллиона человек».
Что мы упускаем из виду?
«Мы любим думать, что в иранском обществе существует консенсус вокруг Израиля, будто оно только и ждет, когда мы свергнем режим. Но это неверное прочтение реальности. Даже среди тех, кто выступает против власти, речь не идет о жажде того, чтобы Израиль оккупировал Иран. Многие упоминают нас лишь как риторический инструмент для выражения протеста».
На вопрос о том, не воспринимают ли иранцы «хирургические» удары по силам «Басидж» как помощь, Штернфельд отвечает категорично:
«Любые разговоры о "хирургической" операции полностью оторваны от того, как реальность воспринимается в Тегеране. В то время как в Израиле говорят о точности, на местах речь идет об обрушении гражданской рутины: тысячи погибших, повреждение инфраструктуры и опасность для жизни. Разрыв между тем, что рассказывает Израиль, и тем, что переживают иранцы, только углубляет отчуждение и укрепляет нарратив режима.»
Война и протестное движение
По мнению историка, война вернула иранский протест в начальную точку. Несмотря на то что протестующие не стали лояльнее к Исламской Республике, сам факт внешней атаки меняет динамику. Когда наносятся удары по гражданской инфраструктуре, это дает режиму легитимность и инструменты для усиления репрессий.
«Если Республика переживет войну, репрессии после нее будут гораздо более жесткими, чем были до», — предупреждает он.
Экономика и санкции
Штернфельд критически оценивает эффективность санкций, особенно после разрыва ядерной сделки 2015 года:
«Санкции не только не ослабили режим, но сделали обратное: они уничтожили средний класс и резко укрепили Корпус стражей исламской революции. В момент, когда вы накладываете жесткие ограничения на легальную торговлю, вы укрепляете серый и черный рынки. Все отрасли — от нефти до строительства — перешли в руки Корпуса. С 2018 года они фактически стали отдельным классом внутри Ирана».
Будущее оппозиции
Относительно фигуры Резы Пехлеви, сына шаха, эксперт настроен скептически. Он отмечает, что имидж Пехлеви был искусственно поднят медиа, но его оторванность от реальности — например, обсуждение привлечения израильских экспертов по воде в разгар протестов — подорвала его авторитет.
«Иранцы хотят перемен, которые придут изнутри, через народную революцию, а не иностранное вмешательство. Их борьба — это не только свержение режима, но и переопределение того, как выглядит справедливость и общество после лет угнетения», — заключает Штернфельд.
