Провал израильского продовольственного рынка: почему цены не падают вслед за долларом

Шекель укрепился более чем на 20% по отношению к доллару, а цены на многие виды сырья на мировых рынках существенно снизились. Однако израильские домохозяйства не получили обещанного облегчения. Когда доллар растет, цены повышаются незамедлительно, но когда валюта укрепляется, а стоимость материалов падает, удешевление просто исчезает по пути. Это не просто ощущение дороговизны жизни — это рыночный провал.

Когда благоприятные глобальные условия встречаются с сильной местной валютой, часть этого облегчения должна доходить до потребителя. В Израиле 2026 года этого не произошло. Репрезентативный курс доллара торгуется в районе 3 шекелей по сравнению с 3,65 шекеля в начале января 2025 года. Столь значительное укрепление национальной валюты должно было повлиять на стоимость импорта и потребительских товаров.

Параллельно с этим основные виды сырья в пищевой промышленности подешевели: сахар — на 22%, рис — на 10,6%, какао — на 58,9%, кофе арабика — на 12,8%. Пшеница осталась почти на прежнем уровне: рост составил 1,2% для сорта HRW и снижение на 0,6% для SRW. Во многих категориях не было оснований для новой волны подорожаний, напротив — существовала возможность для сдерживания цен или их умеренного снижения.

Когда есть повод для роста, бизнес-цепочка оперативно находит объяснения, почему цена должна увеличиться. Однако когда шекель укрепляется, а сырье дешевеет, почти никто не спешит обновлять ценники в сторону понижения. В продуктах с высоким содержанием сахара, мучных изделиях и шоколаде падение себестоимости должно было уменьшить давление на цену. На практике общественность этого почти не почувствовала.

Не все категории идентичны, но нельзя прятаться за общими оправданиями. Рынок, который требует доверия общественности, обязан разбирать свои затраты на составляющие. Рынок, который этого не делает, извлекает выгоду из отсутствия прозрачности. Когда сахар упал на 22%, какао на 58,9%, рис на 10,6%, а шекель укрепился на 20%, по крайней мере в ряде продуктов должно было произойти изменение — если не снижение, то хотя бы остановка роста цен.

Доказательство того, что проблема кроется в структуре рынка, находится вне сферы продуктов питания. В 2025 году цены на одежду и обувь снизились на 8%, мебель и бытовая техника подешевели на 3,4%, в то время как продовольственный компонент в индексе потребительских цен вырос на 3,2%. Там, где есть широкая конкуренция и доступный импорт, влияние валюты проявляется быстро. В пищевой отрасли, где высока концентрация, а ключевые игроки обладают рыночной властью, облегчение «проглатывается» цепочкой поставок.

Самый большой провал заключается в отсутствии надежного механизма снижения цен, когда условия это позволяют. Запасы, закупленные заранее, или хеджирование валютных сделок могут оправдать задержку, но не почти полное стирание эффекта от удешевления сырья. Важнейший экономический вопрос сегодня: как возможно, что в концентрированной экономике, где каждое изменение затрат мобилизуется для оправдания подорожания, почти нет встречного движения?

Чтобы понять разрыв между глобальной реальностью и израильской полкой, достаточно взглянуть на цены. Шоколадный батончик «Мекупелет» от «Элит» (25 грамм) в сети Yellow стоит почти десять шекелей, в «Алонит» — 8,90, а в крупных сетях — 4–5 шекелей. И это при том, что какао рухнуло почти на 59%, а сахар — на 22%. Потребитель не увидел от этого ни шекеля выгоды.

Это уже не только вопрос дороговизны жизни, это вопрос потери доверия и экономической справедливости. Общественность видит, что в отраслях с реальной конкуренцией цены движутся, а в супермаркетах — нет. Если Израиль действительно хочет бороться с дороговизной жизни, он должен изучать не только причины подорожаний, но и причины отсутствия снижения цен. Пока удешевление исчезает по пути, это остается рыночным провалом.