Путь к восстановлению: как тяжелораненые бойцы ЦАХАЛ возвращаются к жизни через серфинг

«Это был последний дом, который захватила моя группа», — рассказывает старшина (рез.) Харель Танджи, получивший тяжелое ранение в январе 2024 года. «Я был в авангарде с командиром группы, внезапно взорвалась граната. Я получил четыре осколка в голову, в правую долю. Я помню первые моменты удара, боли, падения. Тело не реагировало, я упал лицом вниз. Помню вкус песка во рту, крики друзей. А потом мой командир положил меня на спину, и я потерял сознание».

Когда его спрашивают о тяжести состояния, он горько улыбается: «Друзья по группе говорили, что думали, будто потеряли меня. До сих пор, когда мы встречаемся, они признаются: мы были уверены, что ты не выживешь».

«Неделю я был под наркозом и на ИВЛ. Еще неделю провел в состоянии, которое почти не помню», — вспоминает Харель. «Когда очнулся, левая сторона тела была парализована. До сегодняшнего дня я не вернулся к полной функциональности: я полуслепой, не вижу левым полем зрения, у меня нет чувствительности, я не могу бегать. Но я прошел сумасшедшую реабилитацию».

Спустя два с половиной года Харель возвращается к жизни. Вместе с Омером, Итаем и Томом — группой молодых бойцов, получивших тяжелые ранения, — он учится снова вставать на доску в новом комплексе для серфинга на юге Тель-Авива.

Нужно заново знакомиться с телом

«Я получил критическое ранение головы», — вспоминает капитан Итай Раджиниано, раненый в июне 2024 года. «Я был два с половиной месяца под наркозом и на ИВЛ. После этого — полгода без сознания». Итай признается, что самым большим страхом была невозможность общаться. «Когда я начал говорить, это стало чудом. Нужно заново знакомиться с телом, и этот процесс продолжается до сих пор».

Старший сержант Омер Бини, тяжело раненый в июне 2025 года, помнит каждый момент того боя: «Мы закладывали взрывчатку в зданиях. Когда мой напарник и я вышли для рывка к четвертому дому, из туннеля появился террорист и открыл огонь. Я получил пули в колено и спину. Был уверен, что это конец». Омера эвакуировали вертолетом 669 в больницу «Сорока». «Я лежал в кровати полгода. Персонал «Сороки» и «Шибы» спас мне жизнь. От человека, который не мог встать, я прошел путь до ходьбы без вспомогательных средств».

Жалость остается за дверью

Тысячи бойцов получили тяжелые ранения с 7 октября. «Количество и типы травм — это то, чего мы никогда не видели», — говорит майор (рез.) Шауль Шалом, владелец физиотерапевтической клиники Impact Clinic. «Мы не сдаемся нашим пациентам. Жалость остается за дверью. Мы исходим из того, что каждый, кто входит сюда — боец. Мы используем этот менталитет, чтобы вывести их на самый высокий уровень реабилитации».

Идея занятий серфингом родилась из желания найти способ тренировки, который был бы не только полезен, но и эмоционально освобождал. «С той секунды, как они входят в воду, они испытывают расширяющий возможности опыт. Это не просто работа в клинике. Ты мокрый, на небе солнце, все смеются и выходят измотанными, но счастливыми», — добавляет Шалом.

«Я жив!»

Комплекс SRF PARK TLV, построенный с инвестициями в 180 миллионов шекелей, позволяет создавать волны уровня чемпионов мира. Для многих ветеранов это место стало «лагуной счастья».

«Я в жизни не занимался серфингом», — говорит Харель. «Но я продолжаю приходить и бороться. Даже если придется попробовать 18 тысяч раз, я в конце концов сделаю это».

Том, получивший тяжелое ранение головы в ноябре 2024 года в Джабалии, впервые присоединился к тренировке. Выйдя из воды после своей первой волны, он кричит от восторга: «Вау! Что я сделал? Я жив! Я чертовски жив!».

Итай подводит итог: «Ранение меняет жизнь. Это не просто цифры в заголовках. Но у нас нет другого выбора. Мы обязаны этим тем, кто пал — мы должны продолжать жить».