Работодатели критикуют схему компенсаций Министерства финансов
Работодатели частного сектора выражают недовольство схемой компенсаций, разработанной Министерством финансов под руководством Бецалеля Смотрича. Бизнес-сообщество утверждает, что государство отдает приоритет работникам общественного сектора, перекладывая финансовое бремя войны на частный бизнес.
Работодатели возмущены схемой компенсаций, представленной Министерством финансов. Они заявляют: «Государство защищает сотрудников общественного сектора, но ожидает, что мы будем самостоятельно финансировать зарплаты наших работников». Один из крупных работодателей отметил: «Гистадрут добился выплат с первого дня для всех своих сотрудников в размере 100% зарплаты. Неужели существует разница в ценности человеческого труда?»
Адриан Филот
19:36, 21.03.26
Схема компенсаций, разработанная Министерством финансов под руководством Бецалеля Смотрича для частного сектора (аналогичная той, что применялась в период пандемии) и для общественного сектора — по которой в минувшие выходные было достигнуто соглашение с Гистадрутом, — демонстрирует явную дискриминацию. Государство Израиль выступает в роли «супер-страховщика» лишь тогда, когда речь заходит о защите прав работников общественного сектора.
Государство фактически обеспечивает почти полную страховку, покрывая 90%–100% зарплаты даже в период отсутствия на рабочем месте, но это касается лишь работников общественного сектора, составляющих 25%–28% от всех занятых. Напротив, для частного сектора, где трудится около двух третей работников, предусмотрена лишь частичная сеть безопасности в виде пособий по безработице, составляющих 40%–70% от оклада. Более того, эти выплаты ограничены потолком в 11 000 шекелей в месяц. Фактически происходит сознательное формирование двух разных режимов компенсации внутри одной экономики, при этом группа работников, обеспечивающая финансирование второй, получает значительно меньшую поддержку.
Официальное объяснение остается неизменным: «Существует фундаментальная разница между ролью государства как работодателя и как помощника частному сектору. Различия между этими секторами были и будут всегда. Подобно тому как в общественном секторе существует постоянство (квиут), зарплатные соглашения и необходимость конкурсов при приеме на работу, так же существуют и различия в других аспектах», — заявил «Калькалист» высокопоставленный чиновник Минфина.
Работодатели, утомленные последствиями военных операций, не просто критикуют этот разрыв — они находятся в состоянии ярости. С их точки зрения, схема несправедлива и перекладывает на них часть стоимости войны. В то время как государство почти полностью защищает своих сотрудников, оно ожидает, что частный сектор покроет разницу — либо через выплату полной зарплаты, либо через операционные убытки.
Особую проблему представляют работники с почасовой оплатой, зарабатывающие около 7 000 шекелей в месяц. «Иногда сотрудник работает семь часов в день, а иногда не выходит вовсе из-за учебы. Как я могу оплатить ему неделю, если не знаю, сколько времени он должен был отработать? — задается вопросом крупный работодатель. — Гистадрут договорился о выплатах с первого дня в размере 100%. Неужели есть разница в ценности жизней? Этим работникам полагается 100% зарплаты, но это же должно касаться и делового сектора. Я говорю своим детям: если вы не получаете гарантий, не идите работать в частный сектор».
К этому добавляется и политический аспект. «Почему Смотрич не платит? Чтобы у него были средства на строительство дорог к отдаленным поселениям? — возмущается ритейлер. — Почему не выделяются средства Северу, Метуле? Потому что бюджет распределяется исходя из личных приоритетов, а не нужд сотен тысяч работников».
Среди владельцев бизнеса преобладает ощущение, что бюджетная жесткость не является нейтральной. Утверждается, что решение не выплачивать широкую компенсацию частному сектору продиктовано не только дефицитом, но и желанием сохранить резервы для политических целей. Когда работодатели — крупнейшие спонсоры правительства — перестают верить министру финансов, аргумент об отсутствии денег теряет убедительность. Бюджет — это всегда вопрос приоритетов. Если государство способно выделить 184 миллиона шекелей Министерству по национальным задачам Орит Струк, то средства на финансирование зарплат работников, которым запретили работать, должны быть найдены.
Результат будет разрушительным с макроэкономической точки зрения. Когда доходы работников частного сектора падают, страдает спрос, деловая активность ослабевает, и ущерб экономике углубляется. «Работодатель не будет платить не потому, что не хочет, а потому, что у него нет денег. Даже после открытия бизнеса оборот составляет лишь 50% от прежнего уровня», — добавил предприниматель.
Дискуссия о компенсациях превращается в спор о распределении бремени военного времени. Несет ли его государство, или оно перекладывает расходы на одних и тех же лиц? В нынешней схеме ответ очевиден: государство защищает своих сотрудников, ожидая, что деловой сектор возьмет на себя все возрастающую часть расходов.
Магазины закрыты. Деловой сектор обязан нести расходы на войну.
