Родители на грани: отсутствие детских лагерей и поддержки системы

В то время как система образования с трудом функционирует в условиях сложной ситуации в сфере безопасности, сложившейся с начала войны, многие родители в центре страны оказались один на один с проблемой: отсутствием детских лагерей, нехваткой альтернативных решений и сопутствующим экономическим ущербом.

Как сообщалось ранее, муниципалитеты Гуш-Дана объявили об отмене пасхальных лагерей, в то время как в Иерусалиме и Маале-Адумим их решили открыть. В «желтых» и «оранжевых» зонах муниципалитеты будут получать индивидуальные разрешения от Службы тыла, следуя принципу председателя Центра местной власти Хаима Бибаса, согласно которому каждый муниципалитет несет ответственность за себя.

Адвокат Агар Гарти Зада, мать четверых детей из Рамат-Гана, описывает повседневную реальность разочарования: «Рамок нет. Мы справляемся с детьми дома уже много дней без какого-либо реального ответа со стороны системы. Раньше Zoom хотя бы давал детям структуру и социальное взаимодействие, но теперь нет даже этого. В Рамат-Гане достаточно защищенных зданий, можно было разделить классы на группы по 10–15 детей и привлечь временный персонал, например, людей, находящихся в неоплачиваемом отпуске (ХАЛАТ)».

По ее словам, такое дифференцированное решение могло бы дать родителям передышку. «Это не обязательно должно быть идеально, но это дало бы детям базовые рамки. Возмущение огромно, особенно по поводу денег. Я заплатила почти 6 000 шекелей за услуги, которые не были предоставлены. Теперь обещают вернуть только 70%, и то не сразу. Это ощущается как издевательство», — добавила она.

«Я частный предприниматель. Мои доходы упали примерно на 50%, мой офис пострадал от иранской ракеты, при этом все расходы остаются, включая оплату неработающих лагерей. Это невыносимое бремя для молодых семей», — сетует Гарти Зада.

Лиат, мать троих детей из Гиватаима, также рассказывает об истощении: «Дело не только в отсутствии детского сада или школы, нет даже определенности. Так невозможно вести хозяйство, работать или что-либо планировать. Дети беспокойны, а мы, родители, уже на пределе. Ущерб не только логистический, но и эмоциональный: мы постоянно меняем роли воспитателей, учителей и психологов, пытаясь совмещать это с работой».

Орен, отец двоих детей из Петах-Тиквы, описывает чувство заброшенности: «Нам все время говорят проявлять стойкость, но она не строится из воздуха. Для стойкости нужна поддержка системы. Нельзя оставлять десятки тысяч родителей с детьми дома и говорить им: "справляйтесь сами"». Он подчеркивает, что экономически ситуация становится невыносимой, когда приходится оплачивать услуги, которые не предоставляются.

Шарон, мать-одиночка из Холона, поделилась своим опытом: «Когда родителей двое, еще можно как-то разделиться. У меня такой возможности нет. Если я не работаю — нет дохода, если работаю — некому быть с ребенком. Это невозможное уравнение. Самое тяжелое — чувство одиночества: в момент истины родители остаются одни, пока банковский счет не ждет».

Нога, мать ребенка из детского сада в Гуш-Дане, указывает на разрыв между заявлениями властей и реальностью: «Говорят о решениях, но в сухом остатке нет ни лагерей, ни альтернатив для маленьких детей. Родители просто рушатся. Государство должно было заранее подготовить экстренные меры: сокращенные рамки, субсидирование нянь или другие варианты поддержки. Сейчас же нет ничего».