«Русская рулетка»: жизнь на северной границе Израиля

Три недели с начала боевых действий на севере Израиля испытывают терпение жителей на прочность. Между непрекращающимися сиренами и попытками сохранить рутину — удаленной работой и учебой в Zoom — нарастает чувство измора. Стойкость, о которой говорили в первые дни, сохраняется, но под ней накапливаются отчаяние, усталость и недоверие.

Ширан Охайон из Кирьят-Шмоны описывает реальность, которую трудно понять тем, кто не находится на месте: «Тот, кто не проживает это по-настоящему, не поймет, сколько бы я ни рассказывала». По ее словам, в сообществе нет единодушия: «Мнения разделились. Кто-то не хочет эвакуироваться, а кто-то не может прожить здесь и минуты. Выход из дома — это «русская рулетка»».

Она критикует ведение боевых действий:

«Нас тянут три недели, это не интенсивная операция. Нам лгали, что «Хезболла» уничтожена. Политикам я говорю — мы сыты по горло разговорами. Сделайте нас главным рабочим планом. Приезжайте жить сюда и отсюда принимайте решения.»

В кибуце Ифтах Даниэла Порат Пансо описывает разочарование ситуацией: «Это застало нас на парах бензина. Через год после того, как мы вернулись, было ощущение возрождения — все начало расцветать». Однако, по ее словам, на этот раз измор глубже: «Люди более истощены». Рутина строится под землей: «Мы организовали деятельность для детей внутри убежищ. Все под землей. Убежища маленькие, не всегда удобные». Наряду с усилиями дать детям передышку, парит чувство неопределенности: «Конца не видно. Инцидент, подобный тому, что был в Мисгаве, добавляет много напряжения».

В кибуце Ирон Юваль Абулафия описывает реальность затянувшейся импровизации: «Мы не видим горизонта. Пытаемся обеспечить детям передышки в убежище или в МАМАДе (защищенной комнате)». Проблема укреплений добавляет стресса:

«Программа «Защита севера» у нас не продвинулась. МАМАДы не были сданы. У меня есть только яма под фундамент, у соседей есть МАМАД без пола, так мы положили ковер. Часть МАМАДов не присоединены к домам — без штукатурки, с фанерой. Мы их разобрали. Я каждую ночь вожу детей спать в МАМАД в детском саду, чтобы нам не приходилось вставать ночью.»

По его словам, есть те, кто находит альтернативные решения, «а другие рискуют и остаются дома». Несмотря на трудности, многие отказываются эвакуироваться. «Мы не хотим эвакуации. Чувствуем себя в большей безопасности дома», — говорит Абулафия. «Ожидаем, что в этот раз работу сделают как надо — «Хезболла» здесь».

Между стенами убежищ и защищенных домов формируется двойственная реальность: упрямая надежда остаться и выстоять наряду с растущим чувством, что на этот раз страдания должны привести к ясному горизонту — и к полному отделению «Хезболлы» от приграничных поселений.