«Сегодня он бросил меня, завтра — агентов «Моссада»»: борьба против назначения Романа Гофмана

«Моё состояние в эти дни сложное из-за этого назначения», — отвечает Ори Альмакайс, когда его спрашивают о самочувствии. Ори, которого в 17 лет задействовали офицеры дивизии Романа Гофмана, борется за отмену назначения генерала на должность главы «Моссада». Вчера вечером Ори рассказал в специальном интервью о тяжёлых издевательствах, через которые он прошёл в подвалах «Шабака» после того, как в армии от него открестились, и пообещал, что будет действовать против этого назначения: «Я сделаю всё, чтобы это закончилось наилучшим образом».

По словам Ори, осознание того, что Гофман является кандидатом на пост главы «Моссада», вызвало у него болезненные чувства. «Это разочарование, что такой человек продолжает назначаться и продвигаться по службе, — сказал он. — Пугает мысль о том, что человек, который использовал меня и бросил, будет отвечать за доверие агентов «Моссада», и есть шанс, что однажды он бросит и их».

Ори Альмакайс и представить не мог, что в 17 лет окажется под арестом на 44 дня в тяжёлых условиях и под допросами «Шабака». Его обвинили в серьёзных преступлениях без всякой вины с его стороны, и в течение двух лет он был вынужден вести борьбу за отмену обвинительного заключения, доказывая, что офицеры «АМАН» использовали его и телеграм-канал для операций влияния и психологической войны.

Для него назначение генерал-майора Романа Гофмана главой «Моссада» стало второй пощёчиной от государства. «Гофман фактически инициировал операцию, в которой меня использовали для нескольких нужд, — рассказал он. — С того момента, как меня арестовали, меня «бросили собакам». Они не взяли на себя ответственность за меня, дивизия и Роман во главе её просто полностью меня бросили».

История Альмакайса стоит в центре петиции в Верховный суд против назначения Гофмана, который сегодня занимает должность военного секретаря премьер-министра Нетаниягу. В последние месяцы этот вопрос также рассматривался комиссией по назначениям высокопоставленных чиновников, которая проверяла, имело ли место со стороны Гофмана отречение от факта задействования Альмакайса.

В начале недели комиссия утвердила назначение вопреки позиции председателя, отставного судьи Верховного суда Ашера Груниса, который постановил, что в этических нормах Гофмана в ходе операции влияния были обнаружены изъяны. Вчера были раскрыты противоречия в выводах комиссии, которые вызывают вопросы о профессионализме принятого решения.

Как подросток стал оператором новостного канала

«Я занимался теннисом, соревновался в стране и в мире, — рассказал он. — А потом я получил травму, которая вывела меня из строя. Я начал больше погружаться в компьютер, телефон, новости. Я живу в Ашкелоне, который примыкает к Газе, и мы пережили в этот период очень много раундов боевых действий, поэтому я всегда хотел знать, что происходит и почему».

По его словам, его затянул Телеграм. «Я увидел сообщение об атаке в одном из раундов, где указывалось, что она была в Хан-Юнисе, это на юге сектора, и я исправил, что речь идёт о севере. Какой-то парень из Телеграма, который как раз открыл канал, обратил на меня внимание. Он предложил мне делать репортажи вместе с ним».

Так начался проект «Мир новостей». Ори набирал всё больше подписчиков из системы безопасности, арабского мира и даже террористических организаций. Постепенно он научился сопоставлять информацию и выстраивать сеть источников, включая деятелей внутри террористических структур. У его публикаций были десятки и сотни тысяч читателей.

Задействование армией и арест

В 17 лет Ори начал проходить отбор в разведывательное подразделение ЦАХАЛ и получил сообщение от офицера, представившегося как майор «АМАН» из 210-й дивизии, которой командовал Роман Гофман. По утверждению Ори, офицер просил распространять новости, поступающие от дивизии, чтобы влиять на террористов.

«Я знал, что Роман Гофман — командир дивизии, и я знал, что моё задействование идёт сверху, — сказал он. — Мы начали работать, и операция была успешной». Однако позже майор Цур понял, что у Ори есть прямая связь с сирийскими источниками, и начал использовать его для сбора разведывательных отчётов. «Я понимал, что это может подвергнуть меня опасности, но я также знал, что действую на благо государства», — отметил он.

Однажды в 5:30 утра в дом Ори ворвалась группа из «Шабака» и полиции. Его арестовали по подозрению в преступлениях против безопасности, не объяснив причин. Ори продержали неделю на объекте «Шабака», а затем перевели в тюрьму для несовершеннолетних «Офек». «Это были 44 дня ада, — вспоминает он. — В «Шабаке» я был в камере, которая определяется как «камера для пленных». Это просто куб, где невозможно ни стоять, ни лежать». Ори также описал пытки лишением сна и физическое давление.

Юридическая борьба и противоречия

На протяжении всех допросов Ори настаивал, что работал в сотрудничестве с ЦАХАЛ. Следователи обратились к представителям армии, но там ответили, что Альмакайс не задействовался. «Гофмана спросили, задействовала ли Ори дивизия, — заявила адвокат Орит Хаюн. — Он должен был проверить это, но дал отрицательный ответ. Это лживый ответ, который позволил удерживать Ори под арестом в течение года и девяти месяцев».

В прокуратуре в итоге отменили обвинительное заключение, но без каких-либо извинений. «Есть ужасное чувство предательства со стороны системы, — поделился Ори. — У Цура и Гофмана большая роль в разрушении моей жизни».

Роман Гофман утверждал перед комиссией, что личность Ори не была ему известна и что он не знал о его возрасте. Однако журналистские расследования показали, что майор Цур информировал Гофмана об аресте Ори в режиме реального времени. Ори просил выступить перед комиссией, но его не вызвали, ограничившись просмотром интервью.

«В борьбе против Гофмана нет никакого политического интереса, — заключил он. — Эта борьба — за справедливость и правду, за безопасность государства и «Моссада». Сегодня он бросил меня, 17-летнего подростка, а завтра он бросит агентов «Моссада»».