«Шаг, от которого нет пути назад»: как проходила атака на Иран из «Бора»

Утром 28 февраля, когда большинство израильтян еще спали, самолеты ВВС вылетели в направлении Ирана и нанесли первый удар в рамках операции «Рык льва». В высшем командном пункте ЦАХАЛ, «Бору», офицеры, планировавшие операцию месяцами в условиях абсолютной секретности, перешли к управлению процессом в реальном времени. «Мы знали, что идем на шаг, от которого нет пути назад, на кампанию, итогом которой станет изменение реальности», — вспоминает подполковник С., начальник отдела управления в оперативном управлении.

В то время как ВВС атаковали стратегические цели в Иране и ликвидировали ключевые фигуры, включая верховного лидера Али Хаменеи, командный пункт координировал действия десятков структур, контролируя все арены одновременно. «Мы — оперативный штаб начальника Генштаба», — поясняет подполковник С. — «Все, что происходит на местах, от столкновений в Иудее и Самарии до атаки в Иране, проходит через нас, чтобы попасть к начальнику Генштаба и политическому эшелону. Наша задача — помогать принимать решения. Именно в тот момент, когда все внимание приковано к Ирану, мы должны убедиться, что ситуация на остальных аренах остается под контролем».

«Бор», расположенный в глубинах комплекса Кирья в Тель-Авиве, является одним из самых секретных объектов страны. Высший командный пункт «Мицпе» находится внутри укрепленного пространства, куда стекается вся информация армии. Здесь разрозненная картина ситуации со всех фронтов трансформируется в судьбоносные решения.

В ходе войны в Иране «Мицпе» стал центром боевых действий. Внутри «Бора» утверждались ликвидации высокопоставленных лиц в Тегеране и управлялись события на территории Израиля, подвергавшегося ракетным обстрелам. Офицеры, работающие здесь, несут тяжелую ответственность, выступая посредниками между солдатами на фронте и высшим военным и политическим руководством.

Не все в смене знали, что должно произойти

В ночь перед началом операции «Рык льва» напряжение в «Мицпе» достигло пика. «Самым значимым событием для меня был выход на кампанию», — вспоминает подполковник С. — «Мы планировали шаги, о результатах которых не знали наверняка». Офицер описывает ночи без сна, когда тщательное планирование сталкивалось с неопределенностью поля боя. «Как только самолеты вылетели в сторону Ирана, мы были в состоянии высшей готовности. Когда начали поступать сообщения о запуске ракет, а самолеты уже возвращались, напряжение было на пределе. Ты просто ждешь известий о том, что все вернулись в безопасности».

Майор Г., руководитель боевых действий в «Мицпе», отмечает: «Оперативный штаб объединяет все структуры: ВВС, ВМС, территориальные командования и другие органы. В Иране ситуация иная, так как там нет действующего главного штаба, и мы управляем процессом как Генеральный штаб, включая координацию с американской стороной».

Майор Г. подчеркивает экстремальный уровень секретности: «Кампанию против Ирана мы готовили долго. В утро начала операции мы сохраняли абсолютную секретность даже внутри армии. Даже сотрудники штаба не знали, что произойдет, до 08:13 — момента, когда было решено активировать раннее оповещение для граждан. Мы удивили даже большую часть армии, чтобы гарантировать успех операции».

Он добавляет: «В момент начала кампании мы выводим всю армию на конференц-связь, начальник оперативного управления отдает приказ, и всем сообщают о начале операции. Оттуда мы доходим до каждой батальонной тактической группы, вступающей в бой, с разрешениями и планами атак. Оперативный штаб отражает картину ситуации политическому эшелону, чтобы решения принимались на основе фактов, а не интуиции».

---

Единственные, кто может прервать начальника Генштаба

Одной из критических ролей «Мицпе» является синхронизация между «Моссадом», «Шабаком», полицией и всеми родами войск. «Мы даем инструменты всем территориальным командованиям для управления, мы больше в контроле и меньше в прямом командовании», — объясняет майор Г.

«Если мы находимся в интенсивной кампании против Ирана и «Хезболлы», мы в штабе «Мицпе» умеем помогать остальным аренам. Это иногда предотвращает стратегические катастрофы из-за недопонимания», — подчеркивает подполковник С. — «Был случай, когда сила, которая должна была выполнить действие, не поняла приказ должным образом. Буквально за пять минут до выполнения мы это остановили. Офицер штаба заметила эту ошибку».

«Мы — тот фактор, который обновляет информацию для самого высокого эшелона о том, что происходит на местах», — подчеркивает она. — «Например, если начальник Генштаба находится на закрытом совещании, штаб «Мицпе» — единственный орган, которому разрешено его прервать».

Лейтенант Э., командир штаба отчетности, описывает ежедневную работу как сложную: «Наша роль — формировать точную картину ситуации и синхронизировать всю армию, от мельчайшей детали оперативного происшествия до широкого маневра в Ливане. Когда «Хезболла» присоединилась, это была третья ночь, и мы к этому готовились. Атаки в Ливане были соответствующими, и они получили сильный удар, потому что это не стало для нас сюрпризом».

Узнают о погибших друзьях во время самого события

Для майора Г. служба в «Мицпе» является личным и болезненным опытом. Он начал путь как боец бригады «Нахаль», был ранен в боях в Джебалии и прошел длительную реабилитацию, прежде чем пришел в «Бор». «Мы испытываем огромные трудности, когда узнаем о друзьях, которые погибли во время управления событием», — откровенно рассказывает майор Г. — «Майор Омри Хай Бен Моше, который был со мной в команде на учебе, погиб, подорвавшись на заряде. Другой близкий друг, майор Шахар Бузагло, тоже пал. Во время самого события мы не занимаемся идентификацией пострадавших, а управлением их эвакуацией. Только когда ты выходишь на мгновение вдохнуть воздуха на парковку, ты обнаруживаешь, что имя пострадавшего, которое ты видел на экране, — это твой друг».

Майор Г. подчеркивает, что эта эмоциональная и оперативная связь движет работой в «Бору». «ЦАХАЛ действует мощно, чтобы устранить экзистенциальную угрозу государству Израиль», — заключает подполковник С. — «Важно, чтобы граждане знали, что мы устраним любую угрозу и дадим им жить в безопасности. Мы делаем 100%, чтобы сократить потери, и верим, что в конце кампании жизнь жителей в государстве Израиль будет лучше».

Все детали в статье были разрешены к публикации цензурой.