«Если бы Орич не одобрил — я бы не передал»: бурная очная ставка между сотрудниками канцелярии премьер-министра

Всего восемь минут длилась очная ставка между Йонатаном Оричем, советником премьер-министра, и Эли Фельштейном, бывшим пресс-секретарем премьер-министра, но в ходе неё в центре внимания оказался один из главных спорных вопросов в «деле о документах» — что знал Орич о секретном документе и какова была его роль в его передаче для публикации. Фельштейн утверждал, что Орич видел секретный документ, знал о его источнике и одобрил его передачу для публикации в газете «Бильд». Орич отрицал эти слова. Очная ставка обострялась, сопровождаясь взаимными обвинениями.

Дело о секретных документах

Драма в обвинительном заключении против Фельштейна: предстанет перед судом за нанесение ущерба безопасности государства.
Адвокат Фельштейна: он решил, что больше не будет «ложиться на амбразуру» ради премьер-министра.
Переписка с Оричем, раскрывшая работу Фельштейна в канцелярии премьер-министра.
Юридический советник правительства постановила: Оричу будет предъявлено обвинение в передаче секретной информации с намерением нанести ущерб безопасности государства.
Верховный суд отклонил просьбу прокуратуры отстранить Орича от работы в канцелярии премьер-министра.

Кто знал и кто одобрил? Противоречие, спровоцировавшее очную ставку

В прошлом году, после нашумевшего ареста Йонатана Орича, близкого советника премьер-министра, по «делу Катрагейт» следователями «Лахав 433», произошла тяжелая очная ставка между Фельштейном и Оричем, которая переросла в крики и взаимные обвинения.

Фоном для этой бурной очной ставки стало существенное противоречие, обнаруженное следователями между версией Фельштейна и версией Орича вокруг одного из центральных вопросов дела: знал ли Орич о секретном документе, попавшем в руки Фельштейна, и одобрил ли он его передачу для публикации в немецкой газете «Бильд» — документе, публикация которого была запрещена цензурой.

Обвинительное заключение уже подано — а затем состоялась очная ставка

Важно напомнить о тайминге: когда проводилась эта очная ставка, в апреле 2025 года, Фельштейн уже был обвиняемым. Обвинительное заключение против него и Ари Розенфельда было подано несколькими месяцами ранее, в ноябре 2024 года. Полиция в определенный момент пыталась получить показания у премьер-министра Биньямина Нетаниягу, но безуспешно.

Следователи вернули Фельштейна в комнату допросов и на очную ставку по событиям, по которым его уже допрашивали и которые уже легли в основу обвинительного заключения против него. Для проведения этой очной ставки, согласно материалам следствия, требовалось специальное разрешение юридического советника правительства и государственного прокурора.

Фельштейн: Орич видел документ и одобрил его передачу

На допросе Фельштейн описывает четкий маршрут: по его словам, он получил документ от Ари Розенфельда в «Кирье», поехал с ним в Кнессет — и там встретил Орича.

Следователь: В день, когда вы получили этот документ, документ «Бильд», куда вы с ним поехали и кому его показали?

Фельштейн: Я получил его в утренние часы от Ари Розенфельда из «Кирьи» в Тель-Авиве, поехал с ним прямо в Кнессет. Премьер-министр был в Кнессете. По дороге я переписывался с Йонатаном Оричем и с Офером Голаном, пресс-секретарем премьер-министра. В Кнессете я встретил тебя, Йонатан, в кабинете Цахи Бровермана. Я пришел с тремя листами, которые являются тремя документами: документ «Бильд», документ XXX и еще один документ XXX.

Согласно Фельштейну, Орич не только видел документ — он также знал, каков его источник.

Следователь: В переписке между вами видно, что Орич разрешает вам передать документ «Хасиду».

Фельштейн: Верно.

Следователь: А) кто такой «Хасид»? Б) почему вам нужно одобрение Орича?

Фельштейн: «Хасид» в данном случае — это Шрулик Эйнхорн. И если бы Йонатан Орич не разрешил мне передать этот документ Шрулику Эйнхорну, я бы не передал его ему.

Орич отрицает: «Впервые я увидел документ здесь»

После того как следователи слышат от Фельштейна, что Орич видел документ, знал его источник и одобрил его дальнейшую передачу, они направляют эту версию прямо Оричу.

Следователь: Вы только что слышали слова, которые сказал Эли, какова ваша реакция?

Орич: Помимо того факта, что Пол действительно приходил брать интервью у премьер-министра дважды, первый раз, когда я увидел обсуждаемый документ, был здесь, в этой комнате.

Следователь: То есть, вы никогда не видели его до этого?

Орич: И я не знал, каков его источник, и я прочитал его здесь в первый раз. Я не понимаю, почему лгут?!

На этом этапе противоречие между версиями превращается в прямое столкновение между ними. Фельштейн требует от Орича посмотреть на него и сказать, что он лжет, а Орич обвиняет его в том, что вещи, которые он сообщил на допросе, — это то, что привело к его аресту.

«Я не вижу свою дочь из-за тебя»

Отсюда очная ставка становится еще более личной. Фельштейн продолжает обвинять Орича во лжи, а Орич бросает ему в лицо личную цену ареста.

Орич: Я был готов терпеть всю твою ложь, если бы это помогло тебе. Это даже не помогает тебе. Так почему ты лжешь?

Фельштейн: Слушай внимательно! Ты не готов терпеть мою ложь, потому что я не лгу. Ты знаешь, что я не лгу.

На этом этапе следователи прекращают очную ставку и выводят Фельштейна из комнаты. Орич остается внутри, взволнованный — и тогда следователь обращается к нему.