Стив Керр: «Вместо того чтобы загнать Иран в угол, Израиль искал мести за 7 октября»
Тренер «Голден Стэйт» вновь раскритиковал действия Израиля, заявив, что у страны была возможность урегулировать конфликт дипломатическим путем. Керр также выразил обеспокоенность по поводу ситуации на Западном берегу и политики израильского правительства.
Стив Керр дал сегодня, в воскресенье, обширное интервью изданию «Нью-Йоркер», в котором, среди прочего, коснулся войны Израиля с Ливаном и Ираном. Как известно, тренер «Голден Стэйт» родился в Бейруте и в возрасте 18 лет потерял отца, который был убит террористами в Ливане.
«Мой отец был убит иранскими прокси 42 года назад. У меня нет никакого уважения к иранскому режиму. Но ответ не кроется в развязывании войны и убийстве невинных. Представь, что ты родитель одной из 175 девочек, погибших при бомбардировке их школы. Их потеря, их страдания... что они будут чувствовать по отношению к Америке? Насилие порождает насилие. Мы видели это и в Израиле, и в Ливане.»
«У Израиля была возможность решить свои дела с палестинцами дипломатическим путем, что укрепило бы Соглашения Авраама и позволило бы создать более прочные союзы с арабскими странами — что действительно загнало бы Иран в угол. Вместо этого Израиль искал мести за 7 октября, и теперь 72 тысячи палестинцев убиты, а израильские поселенцы захватывают Западный берег незаконным образом с одобрения правительства Израиля и посла Соединенных Штатов Майка Хакаби. Это не путь к какому-либо миру или безопасности — ни для Израиля, ни для остального Ближнего Востока», — добавил он.
Керр, который не раз высказывался о войне между Израилем и ХАМАС, на вопрос о том, помог ли баскетбол ему пережить горе, ответил: «Это было частью того, как я горевал. О смерти отца я узнал из телефонного звонка коллеги из университета в три часа ночи, а на следующий день пошел на тренировку. Это был худший момент в моей жизни. Это было шокирующе, хотя я и знал, что существует опасность. Моего отца там так ценили: у него было много друзей-арабов, он свободно говорил по-арабски. Он взращивал добрую волю между Америкой и Ливаном. Он стал жертвой политического террора, в самом начале нынешней эры радикального исламистского терроризма и враждебности по отношению к Америке».
О своих воспоминаниях об иранской революции 1979 года, когда он жил в Каире, он рассказал: «Я помню, как дети шаха внезапно стали учениками Каирского американского колледжа, потому что шах был свергнут и переехал в Египет. И вот мы читаем об иранской революции, о заложниках, и вдруг по кампусу ходят трое детей с охраной. Слух распространился, но я понятия не имел, каково политическое значение этого момента. Я просто смотрел новости, как и все остальные, и говорил: "Боже, почему американцев удерживают в заложниках в Иране?" Это событие, наряду с захватом Большой мечети в 1979 году, вызвало ответную реакцию против западной мысли, западной идеологии. Эти события были началом того, что мы переживаем сегодня».
Тренер сборной США считается крупным критиком Дональда Трампа, о котором он сказал: «Я думаю, что мы как страна слабее, чем когда-либо, по крайней мере за долгое время, потому что наше руководство настолько ошибочно. Не хватает смирения, не хватает уважения, не хватает понимания мира, не хватает готовности принимать другие точки зрения».
