Субсидирование цен на топливо может стоить бюджету миллиарды шекелей

Профессиональный эшелон министерства финансов в настоящее время обсуждает не вопрос целесообразности субсидирования топлива, а то, кто именно продвигает эту инициативу. В бюджетном отделе пытаются выяснить, кто стоит за «вбросом» о снижении акциза на фоне приближения цены к психологической отметке в 8 шекелей за литр. Для министра финансов Бецалеля Смотрича, обещавшего бороться с дороговизной жизни, это становится серьезным вызовом в преддверии выборов — угрозой, которая в политическом плане перевешивает опасения по поводу дефицита бюджета или требований оборонного ведомства. В бюджетном отделе подчеркивают, что официальных обращений по этому вопросу не поступало, и намекают на лоббизм со стороны топливных компаний. С другой стороны, источники в министерстве указывают на премьер-министра Биньямина Нетаниягу, который также не заинтересован в том, чтобы его воспринимали как главу правительства, допустившего прорыв ценового барьера.

По оценкам министерства финансов, снижение акциза на 10 агорот означает потерю государственных доходов в размере 60 миллионов шекелей в месяц (на бензин и дизельное топливо). Если эта мера продлится семь месяцев (до выборов), потери составят около 420 миллионов шекелей. Однако если цена на топливо вырастет на 20%, как это случалось в США, и правительству придется субсидировать 50 агорот за литр — по аналогии с периодом работы Авигдора Либермана, — бюджетные потери достигнут 350 миллионов шекелей в месяц. В таком сценарии общие потери доходов казны могут составить около миллиарда шекелей, что крайне критично при ожидаемом потолке дефицита в 2026 году на уровне минимум 4,9%.

Чиновники бюджетного отдела, вероятно, выступят против этого шага. Основная причина — прямой удар по стабильному источнику дохода в период расширения дефицита и роста военных расходов. Это классический проциклический шаг: увеличение дефицита в то время, когда политика должна быть сдерживающей. В этом заключается отличие от действий Либермана в 2022 году: тогда, несмотря на войну, наблюдался исторический бюджетный профицит, что позволяло проводить «антициклическую» политику. Сегодня такого фискального буфера нет.

Во-вторых, снижение акциза — это регрессивный инструмент. Льготой пользуются в основном владельцы автомобилей, то есть наиболее обеспеченные слои населения. По данным ЦСБ, около 40% граждан из нижнего дециля не имеют автомобиля, тогда как среди верхнего дециля этот показатель превышает 92%. Таким образом, бюджетные затраты высоки, а социальная отдача ограничена.

Кроме того, это создает опасный прецедент. Вмешательство правительства в ценообразование через налоговую систему сигнализирует рынкам о готовности управлять ценами, что подрывает фискальную надежность. Опыт показывает, что решение о снижении акциза легко принять, но крайне сложно отменить, так как за повышение налогов приходится платить политическую цену.

Исходя из прошлого опыта министра Смотрича, можно предположить, что в случае принятия такого решения оно будет действовать как минимум до выборов в октябре. Ситуация усугубляется прогнозами о возможном росте цен на нефть до 150–180 долларов за баррель.

Существует и более глубокий экономический аспект: цены на энергоносители должны отражать глобальную реальность дефицита и рисков. Размывая этот сигнал, государство поощряет потребление именно тогда, когда цена должна его сдерживать, и искажает рыночные стимулы. Акциз является «пигувианским» налогом, который требует, чтобы тот, кто создает негативные внешние последствия (например, загрязнение воздуха), нес соответствующие расходы.

В заключение: то, что может начаться как предвыборная экономическая мера, рискует превратиться в решение, ставящее под угрозу всю макроэкономическую политику. Между краткосрочными политическими интересами и долгосрочной фискальной ответственностью выбор Смотрича и Нетаниягу кажется очевидным.