«На сцене я любила его, и мы целовались, а за кулисами не разговаривали»: Лимор Гольдштейн возвращается к роману с Алоном Абутбулем
Спустя 36 лет на сцене и с двумя спектаклями в театре «Бейт-Лесин», Лимор Гольдштейн все еще чувствует себя актрисой, только что окончившей театральную школу, но за ее плечами долгий путь: в интервью она возвращается к бурному роману с Алоном Абутбулем, к сексуальному домогательству, которое пережила в начале карьеры, и объясняет, почему решила публично поддержать Яира Голана: «Мы в критической точке. Либеральный и светский человек ведет войну за свое дальнейшее существование».
Несколько месяцев назад Лимор Гольдштейн встретила Яира Голана на улице рядом со своим домом и подошла, чтобы поприветствовать его и поддержать его политический путь. В отличие от многих артистов, остерегающихся политических высказываний, Гольдштейн уже успела провести несколько конференций демократов, в том числе вечер объявления списка в Кнессет.
«Я делаю это с любовью, энтузиазмом и желанием помочь. Я считаю, что Яир Голан — очень достойный человек, и я его ценю».
Многие артисты боятся высказываться на политические темы в это время. «Я это понимаю, потому что реакция на подобные заявления очень агрессивна. Мы находимся в такой взрывоопасной и жестокой ситуации, весь дискурс гнил и агрессивен. Я не политический деятель, но сейчас мы в критической точке: либеральный и светский человек в Израиле ведет войну за свое дальнейшее существование».
Гольдштейн признается, что была активной участницей протестов против правовой реформы: «Были годы, когда это было моим времяпрепровождением в субботу вечером. Я ходила на Каплан. Сегодня либеральный человек в Израиле боится потока, который хочет превратить нас в государство Галахи. Любому ясно, что порядок, при котором мы содержим ультраортодоксов, изучающих только Тору, взорвется. Мы, светская либеральная общественность, чувствуем себя преследуемым меньшинством и начинаем бороться».
На вопрос о том, не боится ли она, что Нетаниягу пойдет на крайние меры перед выборами, она отвечает: «У меня есть опасение, что они попытаются спровоцировать войну или каким-то образом испортить выборы».
О любви, карьере и выживании
За плечами Гольдштейн, 58 лет, 36 лет карьеры в театре и кино. Сегодня она играет в спектаклях «Враги. История любви» и «Ни слова маме» в театре «Бейт-Лесин».
Гольдштейн замужем за Роном Авиданом, генеральным директором компании «Дестини Недлан». Их встреча была классическим свиданием вслепую, которое едва не сорвалось из-за того, что Рон представился оценщиком недвижимости. «Я подумала, что быть оценщиком — это менее сексуально, чем быть страховым агентом, но потом обнаружила, что он любит культуру и театр. Мы поженились, когда мне было 35».
Одной из самых болезненных историй в ее жизни стал роман с Алоном Абутбулем. «Мы играли пару влюбленных, и было невозможно не влюбиться в Алона. Он был на пике, сногсшибательный красавец. Но он разбил мне сердце. Мы продолжали играть мужа и жену в другом спектакле, «Яир» Дани Горовица. На сцене я любила его, мы целовались, а за кулисами не разговаривали. Это был ужасно тяжелый год».
«Кожа носорога»
Более 30 лет назад, в начале карьеры, Гольдштейн подверглась сексуальному домогательству со стороны одного из актеров. «Он продолжал приставать ко мне весь год. Это был кошмар. Я жаловалась руководству театра, но людям, которые считаются «золотой жилой» с экономической точки зрения, прощают многое. Я продолжала играть с ним, потому что думала: если я уволюсь, то откажусь от мечты быть актрисой».
«В этой профессии нужно развить кожу носорога, чтобы выжить. Если я работаю 36 лет, это значит, что у меня есть способность к выживанию, не связанная с талантом. Это способность работать даже в периоды, когда все совсем плохо».
На вопрос, чувствует ли она себя «старой» в профессии, она отвечает: «Иногда я чувствую себя ребенком, а иногда — старухой. Но у меня тот же голод и та же страсть к игре, что и в начале пути. Я не могу без этого».