«Светлый момент в том, что малышка не понимает, что такое война»

«Мош, просыпайся». Я слышу, как мама зовет отца, который заснул в гостиной рядом с кислородным баллоном. Мне требуется мгновение, чтобы осознать происходящее, и тут звучит сирена. «Пусть Бог их заберет», — с отвращением добавляет мать. Я встаю, беру Сару и бегу в МАМАД (защищенную комнату).

Комната маленькая, воздух спертый, усталость давит. Мать напряжена, отец спит, а я пытаюсь не раздражаться. Даже глубокой ночью нельзя забывать: Сара — как человеческая антенна для эмоций. А она спокойна.

Меня зовут Янив, мне 52 года, я отец-одиночка пятимесячной Сары, рожденной в результате суррогатного материнства. Это возраст, когда я уже почти забыл, что такое полноценный сон. Я адаптировался к ночным кормлениям и чуткому сну дочери, чувствуя себя уверенным родителем. Но потом началась война с Ираном и «Хезболлой». Сирены стали частью моего ночного графика — пришлось следовать принципу: адаптируйся или умри.

Ситуация осложнилась два дня назад: закончился декретный отпуск, я вернулся на работу, а ЦАХАЛ начал наземную операцию в Ливане. Ночные обстрелы окрасили мои ночи в густой черный цвет.

Семь часов вечера. Сара после ванны должна спать до часа ночи, но съела лишь половину порции смеси. Чтобы сохранить распорядок, я включил колыбельную, и она уснула. В своей наивности я надеялся выспаться, но идиллия прервалась шумом подростков под окнами. Сара проснулась, а вскоре завыла первая сирена.

К счастью, Сара воспользовалась моментом, чтобы доесть порцию. Я был уверен: если будет еще одна тревога, то не скоро. Но мой сон стал до смешного чутким. Я лишь закрывал глаза между сиренами. Накопившаяся усталость и раздражение ощущались физически. В начале войны я переехал к родителям, так как у них есть МАМАД, но совместный быт в тесноте — это непростое испытание. К счастью, Сара смягчает всё.

Я понял: эта ночь потеряна. Впереди рабочий день, и я пытаюсь рассчитать, как продержаться после пяти месяцев недосыпа. Каждая минута сна — спасение для изношенной души. Даже десять минут в автобусе ощущаются как половина ночи.

После сирены в полшестого утра я оделся на работу, выпил чай, попрощался с Сарой и начал день. В сердце я поблагодарил за полагающийся мне час кормления, благодаря которому уйду с работы чуть раньше. Как здорово жить в «социальном государстве» — а может, это лишь иллюзия.

Единственный светлый момент в этой саге: Сара не понимает, что такое война. Визиты в МАМАД для нее стали рутиной, а с нашими развлечениями там ей даже весело. Утром я читал о стойкости израильского тыла и, глядя на людей, продолжающих функционировать в этой реальности, подумал, что мы действительно избранный народ.

Я знаю, что не все со мной согласятся, но хочу верить: моей Саре не придется сталкиваться с еще одним раундом против Ирана. Возможно, я тешу себя иллюзиями, но для такого человека, как я, иллюзии — это всё, что осталось.