«Те, кто вешал на меня ярлыки, делали это на свой страх и риск»
Эйтан Орбах на протяжении всей карьеры сталкивался с репортажами о делах, далеких от спорта. Но это не умаляет его достижений как пловца-первопроходца, который проложил для Израиля путь к новым вершинам.
Возраст 25 лет обычно считается расцветом для профессионального пловца. Накоплен достаточный опыт, а физическое состояние находится на пике. В 2002 году Эйтан Орбах готовился к очередному интенсивному сезону. Ему было 25 лет, за плечами — два олимпийских финала, и он оставался единственным израильским пловцом, добившимся такого результата дважды. Однако во время одной из тренировок в институте Вингейт, в ходе изнурительного заплыва, когда перед глазами лишь дно бассейна, он начал переосмысливать свой путь. Выйдя из воды, он решительно заявил своему тренеру Леониду Кауфману: «Леонид, всё, я закончил с плаванием». Кауфман не удивился: тренер был единственным, кто знал спортсмена со всеми его достоинствами и недостатками.
«Леонид сразу всё понял, — говорит Орбах. — Для меня было типично размышлять в воде, и я пришел к выводу, что реализовал в плавании всё, что хотел. У меня не было шансов продвинуться к новым целям, таким как олимпийская медаль. Так зачем мучить себя иллюзиями?». Так израильское плавание рассталось с человеком, который вошел в историю как первый пловец, вышедший в индивидуальный олимпийский финал всего за два года до этого, в Сиднее-2000.
Эйтан Орбах был самым обсуждаемым пловцом в израильских СМИ. Почти еженедельно публиковались новости о его тренировках, особенно в «Едиот Ахронот». Он получал столько внимания, сколько целая футбольная команда, что крайне необычно для его вида спорта. Для этого были веские причины: с профессиональной стороны он был первопроходцем, а с другой — считался колоритной личностью, был лицом нескольких коммерческих компаний и привык говорить прямо то, что у него на сердце. «Те, кто пытался наклеить на меня ярлыки "модель" или "тусовщик", делали это на свой страх и риск, — говорит он сегодня в возрасте 49 лет, спустя 24 года после последнего заплыва в институте Вингейт. — Проще говоря, я был трудолюбивым пловцом, который отдавал всё до последней капли, спросите моего тренера, который до сих пор работает со сборной».
«Эйтан был легендой»
Орбах планировал начать спортивный путь как баскетболист в «Маккаби Хайфа». «К несчастью, мы опоздали на первую тренировку, и я сразу понял, что баскетболистом мне уже не быть, — рассказывает он. — Родители искали замену и выбрали секцию плавания. "Маккаби Хайфа" тогда была ведущим клубом. Я уважаю тот путь, который родители дали мне в жизни». Эйтану, сыну гинеколога доктора Яакова Орбаха и медсестры Эстер, тогда было около 12 лет. «Мама даже брала ночные смены, чтобы возить меня и мою сестру Михаль в бассейн. Позже мы начали вставать в 5:30 утра. Это время сопровождало всю мою карьеру. Тогда и заметили, что в строении моего тела есть талант к плаванию».
Он начал участвовать в национальных соревнованиях, и Кауфман разглядел его потенциал. «В 16 лет меня пригласили в институт Вингейт в интернат по плаванию. Это был значимый период, так как я впервые уехал из дома. Как выяснилось позже, я так и не вернулся», — говорит он. «Эйтан был легендой, и не только из-за двух олимпийских финалов, — рассказывает Кауфман. — Он не был обычным пловцом, к нему нужно было найти подход, он не мог тренироваться как робот».
«Первое чудо Орбаха» произошло в 1994 году на чемпионате Европы среди юниоров в Чехии. До этого он специализировался на кроле, но Кауфмана осенило. Орбах вспоминает: «Леонид посмотрел статистику и сказал: "Твой результат в кроле — 15-е место. На 200 метров на спине ты седьмой. Что думаешь о том, чтобы вложить всего себя в спину?". Я сменил специализацию и даже в смелых мечтах не ожидал того, что произошло». Орбах коснулся стены первым, завоевав золото. Это была первая израильская медаль в истории на таком уровне. Организаторы даже не подготовили гимн «А-Тиква», и его пришлось срочно искать через еврейскую общину.
Кауфман отмечает: «Это было потрясающе. Всего за 7 месяцев до этого он не был чемпионом Израиля ни в одной дисциплине, и вдруг — первый израильский чемпион Европы». Орбах добавляет: «Было что-то безумное в начале пребывания там. Мы побрили головы, и люди, решив, что мы неонацисты, вызвали полицию. Нас хотели арестовать, и только после предъявления паспортов нас отпустили».
Путь к Олимпиаде
В 1997 году на чемпионате Европы в Севилье Орбах принес Израилю первую серебряную медаль среди взрослых. Еще до этого состоялись Олимпийские игры в Атланте-1996. Впервые израильская эстафетная команда в комбинированном стиле обеспечила себе место на Играх. Орбах, закрепивший за собой дистанцию 100 м на спине, прошел через жесткий отбор с Эраном Громи. В контрольном заплыве Орбах, несмотря на травму лица о стену бассейна, показал результат 57,71 и получил билет в Атланту. Четверка — Вадим Алексеев, Дан Кутлер, Йоав Брук и Орбах — вышла в первый олимпийский финал в истории израильского плавания, заняв 8-е место.
Для Орбаха это была лишь разминка. На чемпионате мира в Перте в 1998 году он стал седьмым на 100 м на спине. А на Играх в Сиднее-2000 он проплыл великолепно, установив национальный рекорд 55,31 в полуфинале. В финале он финишировал восьмым, что стало историческим достижением. Кауфман убежден, что волнение помешало заплыву, а сам Орбах связывает результат с падением энергии после достижения главной цели — выхода в финал.
«Плавание — это тяжелая профессия»
Сегодня Орбах, открывший школу плавания в Холоне, говорит: «Плавание — это тяжелая профессия, требующая ментальной выносливости. Я хорошо справлялся с тренировками, иногда их было по три в день. Это изнурительно, но у меня нет претензий». Кауфман добавляет: «Эйтан не был роботом. Он даже уезжал учиться в Оберн, Алабама, но вернулся тренироваться ко мне, потому что это был его путь».
У Орбаха и его жены Риты трое сыновей: Бен, Маор и Галь. «Уже сегодня они знают, что плавание — это сложная дисциплина. Что бы они ни выбрали, я буду это уважать». На вопрос о том, не приблизились ли мы к олимпийской медали, Орбах отвечает: «Я верю, что кто-то со временем придет к этому. Вырастить медалиста из тысяч пловцов более реально, чем из сотен. Это не приговор судьбы».
