Тихая деградация: находятся ли Израиль и Турция на пути к лобовому столкновению?
Турецкий стратегический советник предупреждает: эрозия израильско-турецких отношений, политическая поляризация и нарративная война подрывают механизмы, которые до сих пор предотвращали эскалацию между странами. В текущих условиях сценарий столкновения кажется ближе, чем когда-либо.
В 2005 году я находился в лобби пятизвездочного отеля в Конье. Оно было заполнено офицерами ВВС Израиля, которые наслаждались пивом. Когда я расспросил окружающих, мне стало известно, что они тренируются в полетах на дальние дистанции в Конье, на самой большой равнине Турции. Даже тогда двусторонние отношения были далеки от идеальных, но сценарий столкновения казался абсолютно немыслимым. Так пишет Уссель Сахбаз, турецкий политический предприниматель и стратегический советник, базирующийся в Стамбуле, в своей колонке в газете «Турция сегодня».
В последнее время израильские политики перешли к риторике, из-за которой тот период кажется далеким воспоминанием. Политики и эксперты сейчас активно формулируют сценарии столкновения между Израилем и Турцией. Вступят ли страны в войну в ближайшее десятилетие? Это не самый вероятный сценарий, но полезный вопрос для проверки того, сохраняется ли еще архитектура, которая когда-то делала такую войну почти немыслимой.
Что изменилось за 20 лет?
Отношения между Турцией и Израилем перешли от тесного сотрудничества в сфере безопасности к стратегической подозрительности, поскольку изменилась окружающая их политическая и экономическая динамика: внутренняя израильская политика, крах палестинского процесса, «новые правые» Америки, европейская антимиграционная политика, геополитические изменения на Ближнем Востоке и неопределенность относительно будущего НАТО.
Социальные сети стали центральным элементом политического дискурса, так что поляризация больше не является только внутренним делом, но и значимым фактором, формирующим международные отношения. Политическая власть, практически повсеместно, все больше опирается на определение себя через противопоставление «другому». В этой среде негативное позиционирование оппонента как врага является более практически целесообразным с политической точки зрения, чем позитивное самоопределение.
Больше не «нация стартапов»
Двадцать лет назад публичная дипломатия Израиля опиралась на имидж либеральной и технологически продвинутой «нации стартапов». Вместо того чтобы финансировать троллей в социальных сетях, Израиль обычно финансировал фотосессии женщин-военнослужащих ЦАХАЛ для западных мужских журналов. Эти дни прошли. Публичная дипломатия больше не занимается только национальным брендингом; теперь речь идет о формировании нарратива войны через дискурс поляризации. Этот нарратив оперирует дихотомиями: идентификация тех, кто представлен как современные, тех, кто представлен как опасные, тех, кто отождествляется с западным институтом безопасности, и тех, кто исключен из него.
Бюджет Израиля на 2026 год выделяет, согласно сообщениям, около 730 миллионов долларов на публичную дипломатию — переход от брендинга к нарративной войне. Министр иностранных дел Гидеон Саар говорит, что социальные сети — это такое же важное оружие, как «Железный купол» против вражеских ракет. В Европе политическая среда уже движется в сторону, где нарративы против миграции и антиисламские настроения распространяются легко. В США язык «политического ислама» все еще можно быстро мобилизовать. Турция неудобно располагается на пересечении этих двух нарративов.
Сценарии с низкой вероятностью полезны, потому что они обнажают, как эта архитектура может быть оспорена меняющейся политической и экономической динамикой. Рассмотрим один из них:
Предположим, что в начале июля этого года президент Дональд Трамп принимает импульсивное решение не ехать в Анкару на саммит НАТО. Саммит заканчивается разочарованием. Европейские страны ускоряют усилия по институционализации структуры безопасности Европейского союза. Ввиду противодействия Франции и Греции Турция остается за пределами европейского оборонного альянса.
С окончанием своего срока в 2028 году президент Трамп закрепляет свое наследие односторонним выходом из НАТО. Одновременно с этим эскалация иранских атак доводит страны Залива до точки кипения и наносит ущерб отношениям с Вашингтоном из-за высокой цены затяжного конфликта. По мере того как американские войска покидают Залив, США выбирают безопасного и надежного союзника, Израиль, в качестве нового центра для своих сил на Ближнем Востоке.
Тем временем Биньямин Нетаниягу и его правая коалиция обеспечивают победу на выборах в Израиле в октябре 2026 года. Когда ХАМАС, «Хезболла» и Иран воспринимаются как униженные угрозы, политическая доктрина, основанная на постоянной мобилизации безопасности, неизбежно ищет нового «другого». В зависимости от реакции Анкары, темп политической поляризации может подорвать механизмы, установленные между Турцией и Израилем со времен периода после 1948 года.
Помимо очевидных объяснений
В течение последних двух десятилетий разрыв между Израилем и Турцией часто приписывался руководству, идеологическим различиям и ситуации в Газе. Тем не менее произошел более глубокий и структурный сдвиг: доктрина безопасности Израиля стала все более превентивной и милитаристской; американская политика стала менее предсказуемой; а Европа проявила растущую обеспокоенность по поводу миграции и ислама. Хотя этот сценарий опирается на ряд «если», пересечение каждого порога разрушает критические защитные меры и ускоряет путь к эскалации.
Суть в том, чтобы понять, что сегодня предотвращает войну, и изучить базовую динамику, которая наносит ущерб этим средствам сдерживания. Этот процесс иллюстрирует, как быстро архитектура, строившаяся десятилетиями, может быть разрушена внутренней поляризацией и нарративной войной.
