То, что мы делали в 82-м
Хребет Бофор имеет определенное военное значение, поскольку он возвышается над поселениями «Галилейского пальца». Это было верно в 1982 году, но менее актуально в 2026-м. Дроны достигают целей без наблюдателей на вершинах гор, поэтому Бофор сегодня — это символ из мира маркетинга, а не войны.
Ситуация на севере невыносима. Она невыносима, потому что миллион израильских граждан живут под постоянной угрозой своей жизни, заработку и благополучию. Она невыносима, потому что государство ввергло их в эту ситуацию в ходе инициированного военного шага, не обеспечив заранее их безопасность. Она невыносима, потому что действия ЦАХАЛа в Южном Ливане в эти дни ни на сантиметр не снижают уровень опасности и тревоги на севере. Она невыносима, потому что вместо того, чтобы признать цену военного шага, который пошел не по плану, мы рассказываем себе сказки. «Мы пересекли Литани», — возвещают заголовки. «Мы захватили Бофор». Радость нам.
В 1982 году мы пересекли Литани и захватили Бофор. Захват Бофора вошел в израильское сознание как трагедия из-за гибели майора Гони Харника, командира спецназа «Голани», и закрепился как фарс после визита премьер-министра Менахема Бегина. «У них были пулеметы?» — знающе спросил Бегин. Солдаты вокруг сдерживались, чтобы не рассмеяться, а фотограф снимал. Биньямин Нетаниягу и Исраэль Кац тоже посетят Бофор и сфотографируются там, защищенные со всех сторон сетками против дронов. «Мы расширимся и углубимся внутрь Ливана», — пообещает Нетаниягу. Мы и в этом уже были.
Один из остроумных моментов в фильме «Высота Хальфон не отвечает» сводит Виктора Хасона с комбригом. «Если придут египтяне, что ты будешь делать?» — спрашивает комбриг. «То, что мы делали в 56-м», — отвечает Хасон. «А что вы делали в 56-м?» — спрашивает комбриг. «То, что мы делали в 48-м», — отвечает Хасон. «А что вы делали в 48-м?» — спрашивает комбриг. «30 лет прошло, поди вспомни», — закрывает Хасон допрос. В Ливане мы сейчас делаем то, что делали в 82-м. То, что не идет силой, пойдет еще большей силой: такова доктрина боя. Иногда это работает, иногда нет, а иногда нам требуется 18 кровавых, бессмысленных лет, чтобы понять, что это не работает.
Наступление ЦАХАЛа в Ливане пользуется почти полным консенсусом: не только правительство и верхушка армии согласны с ним, но и Нафтали Беннет и Гади Айзенкот — два кандидата на пост премьер-министра в блоке оппозиции. В своих ежедневных постах они атакуют правительство за недостаточную решительность. Правительство, на их взгляд, слишком сдержанно и слишком считается с американскими диктатами. Нужно дать ЦАХАЛу свободную руку, говорят они. Продвигаться на север, продвигаться даже внутрь Бейрута. Они не одиноки: 12-й канал, наш «костер племени», требует видеть Бейрут в огне. День, когда дым поднимается над Кирьят-Шмоной и не поднимается над Бейрутом, — это оскорбление национальной чести, день поражения. Я не уверен, что этот патриотический пыл проистекает только из глубокого анализа стратегических опций. Нельзя исключать, что Беннет и Айзенкот подталкивают к расширению войны, потому что думают, что это именно то, что хочет услышать часть избирателей. Нельзя исключать, что они напуганы: если они произнесут хоть слово критики в адрес наступления в Ливане, их заклеймят как предателей, трусов или, что еще хуже, как «левых». Похожий посыл исходит из телевизионных трансляций. У нас есть один «костер племени», и все хотят погреться у его огня.
Бофор как притча: крепость крестоносцев, расположенная на хребте Али-Тахер, — это не Масада и не Иводзима. Весь хребет имеет определенное военное значение, поскольку он возвышается над поселениями «Галилейского пальца». Это было верно в 1982 году. Это менее верно в 2026 году. БПЛА и дроны различных типов могут достигать своих целей без того, чтобы их направлял наблюдатель с вершины горы. Осталось название, символ. Он принадлежит миру маркетинга, а не миру войны. Трудно увидеть, как захват дополнительных территорий в Ливане продвигает решение проблемы дронов и БПЛА; можно увидеть, как он погружает нас в длительное пребывание с большим количеством жертв. Оригинальный план наступления в Ливане не включал Бофор и не включал Литани. Армия была втянута туда из-за трудности справиться с вопросом дронов и общественного давления. Беннет, который видит в захваченных в Ливане территориях временный, благословенный залог для нужд переговоров, забывает, как трудно премьер-министрам Израиля отказываться от территорий. В другие времена армия, возможно, противопоставила бы расширение боевых действий неразумному бремени на плечах резервистов и износу возможностей боевой армии, но сегодня любое подобное высказывание поставит начальника Генштаба перед «расстрельной командой» в сети. Войны — это серьезное дело: нельзя отдавать их в руки «машины яда».
