Родители требуют ответов спустя 10 месяцев после удара током их ребенка в Эйлате
Спустя десять месяцев после тяжелого удара током полуторагодовалого мальчика в холле отеля в Эйлате родители требуют ответов, пока дело затягивается в прокуратуре.
Десять месяцев назад Яир и Хали Сапир приехали на отдых в Эйлат с тремя детьми. Во время пребывания в вестибюле гостиницы их полуторагодовалый сын Гай прижался к перилам и получил удар током. С тех пор мальчик страдает от тяжелой черепно-мозговой травмы и после долгих месяцев госпитализации находится на домашнем лечении. Родители заявляют, что полицейское расследование завершилось несколько месяцев назад, однако прокуратура до сих пор не приняла решение о предъявлении обвинительного заключения.
«Мы не успокоимся, пока не получим ответы», — заявили родители в беседе с журналистами ynet.
«Мы отправились на отдых 5 ноября, — рассказал отец Яир. — Мы прибыли в отель в 16:00. Около 17:00 мы спустились выпить кофе в вестибюль перед ужином. Я на минуту поднялся в номер, а Хали осталась с детьми. Я вернулся как раз в тот момент, когда Гай держался за перила, запрокинув голову назад. Я подошел к нему беззаботно, так как в этом не было ничего необычного, и я не хотел его пугать. Я просто не хотел, чтобы он упал назад на голову».
Отец добавил: «Когда я подошел к нему, он как раз отпустил перила и упал назад. В первый момент казалось, будто он потерял сознание от падения, но постепенно мы увидели, что он не реагирует. Прибыла бригада МАДА и начала реанимацию. Хали поехала с Гаем в больницу, а я остался со старшими детьми. Я не знал, что происходит, я не знал, что это удар током и что состояние критическое. Через несколько часов Хали, ее сестра и социальный работник позвонили мне и сказали, что я должен срочно приехать в больницу «Сорока», так как состояние критическое».
Расследование инцидента и обнаружение источника тока
Мать Хали рассказала: «Когда мы прибыли в больницу «Йосефтель», ко мне подошла социальный работник и сказала, что состояние очень тяжелое, что здесь не привыкли лечить такие случаи и что его переводят в «Сороку». Через 20 минут мы летели на вертолете в Беэр-Шеву, ничего не понимая и не осознавая, что здесь произошло. Ребенок просто упал с собственной высоты. Нас начали допрашивать, есть ли в семье медицинская история. Они думали, что ребенок был болен».
Врачи в больнице Беэр-Шевы боролись за жизнь Гая. «Один из врачей попросил видео с камер наблюдения, чтобы увидеть, что произошло, и знать, как лечить, — рассказал Яир. — Они пытались выдвигать гипотезы между собой, а затем утром заведующий отделением спросил меня, возможно ли, что Гай получил удар током, потому что у него была глубокая рана на левой голени. Мы ответили, что никакого электричества не видели, и на видео это тоже не заметно».
Отец добавил: «Вечером я попросил знакомого в отеле сфотографировать для меня место происшествия, и внезапно я увидел настенный светильник сбоку, который был слегка обуглен, а этот угол был огорожен скамейкой, красно-белой лентой и табличкой рядом с надписью «Свежая окраска, не трогать». Мы были в шоке. Было очевидно, что это удар током, потому что у него были раны на пальцах. Гай прижался к перилам, и нога коснулась настенного светильника, что замкнуло электрическую цепь. Мы были уверены, что табличку «Свежая окраска» поставил отель, но они сказали, что ее поставила полиция, чтобы не пугать гостей».
Говоря о тяжелом состоянии Гая, мать Хали отметила: «Вначале у него было много судорог, и состояние было очень тяжелым. Его состояние определялось как вегетативное, и в течение месяцев Гай лежал без движения. Его глаза были закрыты, и он был одет так, что мы не видели его лица. Мы не узнавали нашего ребенка. Запрещалось поднимать его, обнимать. Как мать, которая кормила его грудью до этого дня, я была уничтожена.
«Я не могла обнять его, понюхать, поцеловать. Он передо мной, но это не мой ребенок. Это ситуация, которую невозможно описать словами. Еще две с половиной недели я сцеживала молоко, пока сцеживать стало нечего, и это разрывало меня на части. Пять месяцев я не могла взять его на руки. Постепенно Гай открыл глаза, и появляется начало всего. Есть начальный слух и начальное зрение. У него определенно нарушено зрение, но в таких состояниях, как у Гая, слепота обычно не является полной».
Домашний уход и требования правосудия
Несмотря на сложную ситуацию, Хали и Яир решили госпитализировать сына на дому и ухаживать за ним самостоятельно. По словам матери, «было очень сильное давление с целью поместить его в учреждение, потому что у нас есть другие дети, но это мой ребенок, ребенок, которого я только что кормила грудью. Я не могу сдать его и приходить навещать в часы посещений. Мы ходили смотреть учреждения и видели детей без родителей вокруг, и это грустно».
«Самое правильное, что может продвинуть его вперед, — это быть дома, но больница постановила, что Гай находится в вегетативном состоянии без реабилитационных перспектив, и я с этим не смирилась. Он открыл глаза, появились определенные движения, и я боролась за то, чтобы получить повторную оценку. Прибыли неврологи, и через несколько месяцев они установили, что у него малосознательное состояние. Я считаю, что нынешнее состояние Гая — временное, и с помощью Всевышнего и нашей помощью мы будем продвигать его все дальше и дальше».
По словам родителей, расследование завершилось еще в январе-феврале, но до сих пор решение по делу не принято. «Все это время я жду ответов», — говорит Яир. «Две недели назад нам сказали, что дело находится на рассмотрении. Любой здравомыслящий человек, любой, кто посмотрит видео с камер наблюдения и знает, что есть заключение Института судебной медицины, установившее, что это был удар током, не поймет, почему у нас нет ответов. Вопроса о том, был ли это удар током, здесь не стояло. Какая еще проверка нужна делу? Что здесь еще проверять?»
Отец также заявил: «В уголовном процессе нужно доказывать вне всяких сомнений, но начните с того, чтобы сказать мне, что там произошло. Был оголенный провод? Не было? Мы хотим знать, что случилось с нашим сыном и кто за это отвечает. Здесь дело представляет общественный интерес, а не только наш. Я испытываю тревогу за своих детей по поводу всего с тех пор. Нелогично, что нет ответов. Мы не успокоимся, пока не получим эти ответы. Не может быть, чтобы никто не понес наказания. Я не знаю, что случилось с моим ребенком. Я знаю, что его ударило током, я видел это своими глазами, и есть видео, но официально я понятия не имею, что там произошло. Я в этом не разбираюсь и хочу услышать от прокуратуры, что там произошло».
Яир также заявляет о недоработках в полицейском расследовании. По его словам, «на протяжении всего расследования в основном мы сами звонили, чтобы узнать, что происходит, а отель продолжает работать как обычно. И я спрашиваю, как отель продолжает работать как обычно после такого, а следователь говорит мне: «В наши обязанности не входит закрывать отель». Это абсурд».
Последствия для семьи и официальные комментарии
С момента инцидента Яир и Хали были вынуждены уволиться с работы, чтобы посвящать большую часть времени уходу за Гаем. «Мы не смогли вернуться к работе с тех пор», — поясняет Яир. — Мы ухаживаем за Гаем круглосуточно, и у нас есть еще двое детей: Бар (9 лет) и Нив (4 года). Это делает ситуацию намного сложнее. Они очень любят своего брата и рады, что он дома. Во время летних каникул мне пришлось объяснять Бару, почему мы не можем полететь отдохнуть, и у нас были очень сложные каникулы с детьми. Мы съездили на одну ночь в отель в Иерусалиме, и никто из нас не смог насладиться отдыхом. Нив не переставал бояться, что его ударит током».
Яир с болью сказал: «Несколько месяцев назад в больницу доставили младенца в похожем состоянии после потери кислорода, и он скончался, и я сказал себе, что, возможно, им так даже лучше».
Хали звучит более оптимистично: «Я предпочитаю бороться за него. Это как чашка, которая разбилась, и теперь ты собираешь осколки. Он никогда не вернется прежним, но я буду бороться за каждую улыбку, которую получу от него».
В пресс-службе полиции заявили в ответ: «Полиция Израиля выражает поддержку семье в этот тяжелый час и желает скорейшего улучшения состояния и выздоровления Гая. Сразу после получения сообщения было начато расследование, которое велось тщательно и профессионально, с выполнением всех необходимых следственных действий, оцеплением места происшествия и привлечением профильных специалистов, включая эксперта в области электричества. По завершении следственных действий дело было передано, как принято, на изучение и рассмотрение в прокуратуру, в чью компетенцию входит подача обвинительного заключения».
В прокуратуре ответили: «Дело передано на рассмотрение в прокуратуру, решение по нему пока не принято. Прокуратура прилагает усилия для ускорения работы со всеми поступающими к ней делами и минимизации сроков рассмотрения, в том числе в периоды, характеризующиеся исключительной нагрузкой в виде дел и происшествий, а также с учетом масштаба и сложности дел. На данном этапе мы не можем комментировать характер и сущность доказательств и выводов, переданных на наше рассмотрение».
