«Сплошная мука»: Матиас Науэль откровенно о «Маккаби» (Хайфа) и жизни в Израиле

Матиас Науэль дал сегодня (вторник) обширное интервью изданию «Ас» после своего ухода из «Маккаби» (Хайфа) и рассказал о том, что назвал одним из самых тяжелых периодов в своей жизни — во всех отношениях. Напомним, полузащитник был приобретен за 1,9 миллиона евро — сумма, которая могла достичь 2,5 миллионов евро с учетом бонусов, — но с трудом оправдывал ожидания и в итоге ушел бесплатно.

«По правде говоря, я чувствую себя хорошо, — сказал он. — Это другое ощущение. Я нахожусь со своей семьей после того, как был вдали от нее так долго. С тех пор как я был в Израиле, а затем после периода аренды в «Ягеллонии», я был вдали от жены и детей. Это была сложная и запутанная ситуация, потому что я очень семейный человек, и я воспринял это довольно тяжело. Но пришло время забыть прошлое и думать о будущем, потому что должно произойти что-то очень большое, и я думаю, что все уладится хорошо».

Когда его спросили о воссоединении с семьей после тяжелого периода в Израиле, он ответил: «Первое слово, которое приходит мне на ум сейчас, — это облегчение. Облегчение, потому что, когда поступило предложение, в стране было прекращение огня, и поэтому мы все переехали туда — я и моя семья. Мы приехали, а через несколько дней прекращение огня закончилось. Это было довольно сложно, потому что мне пообещали, что проблемы, которые у них были с определенными странами, уже закончились, а это было не так. Было немного хаотично, потому что я приехал с семьей, и мои ожидания изменились. Я приехал и обнаружил, что реальность иная.

Я решил, что ситуация не подходит для моей семьи и моих детей. Я решил остаться один, но моя голова была занята уже не только футболом. Я думал о своей семье, о детях, об их здоровье и безопасности и обо всем, что могло там произойти».

Когда его спросили, когда он понял, что ситуация не такая, как ему обещали, он ответил: «Через три дня после того, как мы приехали, мы были в отеле, и нам позвонили с просьбой переехать в другой отель, потому что должны были начаться бомбардировки. Это был разрушительный удар для меня и моей семьи. Я сказал жене, что мы должны защитить их, и единственный способ сделать это — чтобы они вернулись в Испанию и начали там жизнь заново. Это было тяжело, потому что я был вынужден остаться там один, а это непросто. Когда ты отец, у тебя есть ребенок и жена, и ты далеко от людей, которых любишь больше всего, боль огромна. Ты уже не сосредоточен на сто процентов на футболе, потому что начинаешь думать и о других вещах».

Науэль признался, что пережил очень тяжелый период в Израиле, физически и морально: «Это была сплошная мука, особенно в психологическом плане. Я не мог вырваться из этого круга жизни в стране, которая ежедневно сталкивается с конфликтом, где происходят неприятные вещи, которые я не поддерживаю. Я не поддерживаю какую-либо политическую идеологию. Я не люблю войны, я не люблю кровопролитие и я не люблю видеть, как люди умирают. Я все время спрашивал себя, почему все это происходит, потому что мир мог бы быть намного лучше, если бы в нем было больше сострадания. Почему так много смертей? Почему так много бомб? Почему?

Моя голова не могла сосредоточиться на футболе. Были другие вещи, которые я видел со стороны, и из-за этого случилась травма. Это также причина, по которой я искал способ покинуть Хайфу в зимнее трансферное окно и перейти в другую команду. Когда такие вещи занимают тебя, это означает, что ты не счастлив в стране и что все эти проблемы влияют на то, что происходит в голове игрока».

Когда его спросили о противодействии войне, он сказал: «Я не поддерживаю какую-либо политическую партию. Я верю, что мир должен быть единым, что люди должны помогать друг другу, а не убивать друг друга. Было тяжело пережить это вблизи. Слава Богу, эта глава закончена. Я начинаю новый период и новую главу в своей карьере, в которой я хочу смотреть вперед и забыть все, через что прошел в прошлом... Ситуация приводит к гибели многих людей, и многие невинные люди платят за это цену. Я не согласен с этим и выражаю им солидарность. Я надеюсь, что они наконец смогут прийти к соглашению и положить этому конец, потому что, если это продолжится, мир окажется в беспорядке».

О просьбе уйти, которая была отклонена: «Я пытался сделать это через клуб и просил помочь мне найти способ уйти в трансферное окно. Я принес клубу предложение от польской команды, значительное предложение о моем выкупе, но «Маккаби» (Хайфа) отклонил его. После первого года я хотел перемен, хотел перейти в другое место, но клуб оставил меня. Их намерение состояло в том, чтобы я продолжал там играть. Мое намерение, напротив, всегда заключалось в том, чтобы уйти. Я даже приносил им предложения, чтобы они позволили мне уйти, но они не согласились. Это продолжалось до январского трансферного окна, но моя голова уже не была сосредоточена на сто процентов на футболе».

О следующем пункте назначения: «Самое важное — думать о моей семье. Семья — это все для меня. После всего, через что я прошел, расстояния и периода, когда я был вдали от них, я больше не расстанусь с ними, независимо от того, насколько сложной будет ситуация. Я не собираюсь снова быть вдали от них, потому что я страдал, и мне было очень тяжело. Психологически я был не в себе. Иногда нужно пережить опыт и справиться с ним, и теперь пришло время думать о будущем. Я намерен выслушать предложения. Первый приоритет — моя семья и знание того, что куда бы я ни переехал, она будет там со мной. Это самое важное. Я хочу, чтобы моей семье было комфортно, чтобы мои дети учились в школе, где они будут счастливы, и чтобы мы могли просыпаться с радостью, без неопределенности того, что что-то может случиться в любой момент».