«В хайтеке нет блеска. Мы — современные рабочие»

«В хайтеке нет блеска. Мы — современные рабочие», — говорит писательница и поэтесса Рита Коган о своей новой книге «Мерзавцы, дорогие нашему сердцу». «Это мерзавцы обычного масштаба, это наш мир», — поясняет она. «Я не верю в персонажа, который является абсолютно безгрешным. В русском языке говорят "человек в белом пальто". Это белое пальто — мол, я самый моральный, я осуждаю всё плохое и за всё хорошее — в этой дихотомии есть что-то фашистское. Мы здесь все в сером, и этот цвет очень многогранен. Серый цвет импрессионистов. У них не было белого, потому что это не настоящий цвет, а результат карнавала красок. Так и в жизни».

«Мерзавцы, дорогие нашему сердцу» (издательство «Катарсис») включает три новеллы, в каждой из которых люди ищут любовь и смысл, а главное — стремятся унять одиночество. Студентка Техниона влюбляется в одного из сокурсников; пилот работает в хайтек-компании, где его брак рушится, а жизнь заходит в тупик, пока он не находит внезапное спасение в книгах Мишеля Уэльбека; и неудачливая художница, находящая заработок в сфере мероприятий для знаменитостей.

Коган (50 лет) родилась в Санкт-Петербурге и репатриировалась в Израиль в 1990 году с матерью. Юность она провела в Крайот, изучала компьютерные науки в Технионе и с тех пор работает инженером в индустрии микрочипов. К настоящему моменту она опубликовала три сборника стихов и сборник рассказов, переводила русскую поэзию и детскую литературу, а в последнее десятилетие стала одним из заметных голосов в израильской литературе. Она живет в гражданском браке с поэтом Альфредом Коэном. Месяц назад их дом в Тель-Авиве пострадал в результате ракетной атаки из Ирана; они находились дома, когда это произошло.

«Честно говоря, нужно прочитать благодарственную молитву (Биркат ха-Гомель)», — говорит Коган. «В одном из своих стихотворений я писала: "Это не само собой разумеющееся, что у тебя есть дом", и это действительно так. Весь район здесь разрушен, многие люди эвакуированы. У нас в доме осталась одна комната, которая не пострадала, так что мы забаррикадировались в ней».

В книге Коган возвращается в свои 20 лет, в 90-е годы в Хайфе, к учебе в Технионе, студенческой жизни, городским клубам и началу расцвета хайтека. «В этой книге я, по сути, пишу о поколении X», — говорит она. «Мы всё еще здесь, нам всем около 50 с разных сторон, и мы тоже заслуживаем того, чтобы наш голос был услышан, и чтобы мы писали о себе».

На этот раз вы написали о персонажах, которые не являются вами. Вы приняли точки зрения совершенно других людей, за исключением одного персонажа, который появляется во всех рассказах, и её зовут Вита.

«Все они явно не я. Вита — это альтер-эго, своего рода сэлинджеровский прием с семьей Гласс, они всегда всплывают, и она тоже всплывает в каждом рассказе. В этом есть что-то освобождающее — смотреть более глубоко и непредвзято на других людей».

Эта книга может пополнить небольшую полку, которая постепенно формируется в израильской литературе — романы, описывающие рабочие будни, офис, хайтек. Об этом писали Шахар Каминиц, Техила Хакими, Арье Черняк.

«Хайтек, который описываю я, другой. Хайтек — это мир, в котором много областей, оттенков и разветвлений, это как сказать "врач" или "адвокат" — это бесконечно. Семейный врач — это не ведущий хирург в центральной больнице, государственный защитник — это не юрист, консультирующий правительство. Хайтек — это мир, существующий 30-40 лет, и о нем должно быть написано. Нельзя писать только об архитекторах или врачах. Я конкретно пришла из мира "железа" (hardware), а не софта, и там всё иначе. Компании по производству оборудования, по крайней мере те, что я знаю, ведут себя гораздо скромнее. Я называю нас "современными рабочими", там нет блеска, мы возимся с железками».

Вы описываете иерархии в хайтек-компании: кто сидит в опенспейсе, кто делит кабинет, у кого есть свой кабинет и на каком этаже.

«Там, где есть люди, есть иерархии. Даже в коммунистическом обществе есть иерархии, пусть не рассказывают сказки».

Во второй новелле книги на мгновение появляется памятник русскому писателю Михаилу Булгакову в Киеве, Украина. В реальности памятник был убран из публичного пространства в Киеве несколько недель назад, к глубокому сожалению Коган.

«У меня нет слов, чтобы описать то, что происходит в Украине, эту скорбь. Мне очень жаль, что убрали памятники Булгакову и русской поэтессе Анне Ахматовой. Тяжелая культурная ненависть к русским, которая сейчас посеяна, не исчезнет быстро. Я не приемлю эти высказывания, которые звучат в определенных кругах, о русском или иврите как о "языках убийства". Французский и английский — тоже языки убийства, даже в еще больших масштабах, а про латынь я уже и не говорю. Языки — это инструмент, они могут быть инструментом убийства, а могут быть инструментом созидания красоты. Я не думаю, что тот или иной подлец лишит меня моих языков, над которыми я тяжело трудилась, чтобы ими овладеть. Никто в этом мире не сможет забрать у меня ничего, что связано с языком, литературой, писательством, переводом. Потому что принять это — значит сдаться».

Это очень освежает и обогащает, что вы привносите в израильскую литературу богатство европейской культуры и забытую красоту иврита.

«Это не то чтобы я это привношу, это приходит вместе со мной. Подумайте о том, что у Агнона есть Талмуд, мудрецы и весь еврейский книжный шкаф, это очень богато. У меня, к сожалению, нет еврейского книжного шкафа, но есть другой шкаф — каждый приносит свой шкаф».