В заголовках «усиливают удары», но в Бейруте развлекаются так же, как в Тель-Авиве
Репортаж Дани Хехта показал удивительное сходство между Бейрутом и Тель-Авивом: те же рестораны, те же коктейли и те же попытки оправдаться за развлечения во время войны. Тем временем израильские заголовки обещают «усиление ударов», заставляя зрителя задаваться вопросом: что же мы делали до сих пор?
«Израиль усиливает удары в Тегеране», — гласил заголовок на фоне интервью с Амосом Ядлином в программе «Новости утра с Нивом Раскиным» («Кешет 12»). Разумный зритель уже не знает, смеяться ему или плакать: не надоело ли лгать общественности? Ясно, что это известие не возникло само по себе в лихорадочном мозгу репортера или редактора — о, если бы это было так.
Почему «если бы»? С фантазиями журналистов еще можно совладать, но поскольку это было внедрено в эфир, по всей видимости, с опорой на военный источник, это знак того, что наше положение тяжело: фантазии генералов заканчиваются катастрофами для гражданских лиц. «Что же мы делали до сих пор?» — спрашивает себя каждый зритель. — «Мы атаковали не в полную силу? Стреляли пистонами?»
В своей беде зритель ищет убежища и находит его в таких репортажах, как, например, сюжет Дани Хехта, вышедший в «Новостях выходных» («Кешет 12»), который представил портрет — неясно, насколько репрезентативный — красивой жизни в Бейруте.
Мы скоро вернемся к тусовщикам Бейрута, но сначала кое-что о Тель-Авиве. Полдень пятницы призывал нас выйти и немного развлечься, однако абсолютный эскапизм не является вариантом даже для того, кто решил заменить чашку чая на дринк, а пятничный дневной сон — на встречу с друзьями. Мы начали с винодельни, чей бурлящий центр для посетителей стоит закрытым из-за отсутствия доступного убежища, поэтому принимал гостей на винокурне в Яффо. Было очень весело, но когда мы собрались двигаться дальше, нас застала первая сирена.
Мы пошли в защищенное пространство с бокалами вина в руках, а после продолжили путь к следующей остановке — известному ресторану, который был заполнен до отказа. Это могла бы быть отличная реклама под заголовком «Народ Израиля жив», но тут нас снова погнали в ближайшее защищенное пространство, на этот раз с пивом. Еда, которую уже подали, осталась на барной стойке и остыла, была разогрета снова и немного потеряла во вкусе.
Простите, что мы развлекались
На третье предупреждение мы уже отреагировали дома, после того как сняли джинсы и переоделись в униформу этой войны, то есть в тренировочный костюм.
Да не прозвучит это как плач: я способен на определенную степень отстраненности, но не до такой степени, чтобы жаловаться на порцию еды, которая высохла после лишнего разогрева, или на то, что запах плесени в убежище мешал мне наслаждаться вином.
Напротив: счастлив я, что живу в городе, который, несмотря на то что получает сполна, позволяет в перерывах между предупреждениями пытаться немного развлекаться. Это не плач по пролитому напитку на пути к защищенному пространству, а подведение к настроению моих двойников в Бейруте.
Там тоже одна из выступающих в репортаже Дани Хехта извиняется за то, что развлекается во время войны. Она объясняет, что так ей легче справляться и даже помогать другим. Поразительно, до какой степени существуют линии сходства между Тель-Авивом и Бейрутом не только в качестве ресторанов и сложности коктейлей, но и в обвинениях в «отстраненности» со стороны традиционных элементов, выдающих себя за патриотов (а при звуках пушек — патриотов за грош).
Любители красивой жизни в Бейруте выступают против войны, проводят различие между шиитами (с ними все окей, по их мнению) и «Хезболлой» (немного похоже на капланиста, который объясняет, что правые — это окей по сравнению с бибизмом) и готовы к миру с Израилем — не из любви к Израилю, а из желания продолжать вечеринку с как можно меньшим количеством помех.
Напротив всех них — эвакуированные из Дахии. Те демонстрируют верность «Хезболле» (по крайней мере, перед камерой) и обещают быть сильными столько, сколько потребуется, даже если им придется долгое время жить как беженцам, до самой победы. Кому-то звучит знакомо?
Выводы с набережной
После всей болтовни постоянных комментаторов этот репортаж был как глоток свежего воздуха, веселое вуайеристское подглядывание за жизнью другого за забором, то ли врага, то ли брата (а в целом — сочетание обоих), но прежде всего — человека.
Также можно было порадоваться появлению Джонатана Альхури, гражданина Израиля (из эвакуированных членов ЦАДАЛ), уроженца Ливана и эксперта по происходящему в нем, который предоставил необходимый комментарий, поскольку Дани Хехт, по понятным причинам, не выезжал на место для подготовки репортажа, а получил материалы, снятые в Бейруте.
Задумавшись, я взял собаку и вышел на ночную прогулку по набережной Тель-Авива, которая во время моего предыдущего круга, днем, кишела людьми — не только относительно дней войны, но и в абсолютном смысле, по сравнению с любой весенней субботой в более спокойные периоды. Она была почти пустынна.
Несмотря на то что нет фиксированных часов для ракетных залпов из Ирана, выясняется, что одним из изменений, которые произвела война, является предпочтение развлечений при дневном свете, который внушает нам чувство безопасности. Так и лавируем — между кафе и МАМАДом, между пабом и убежищем, пока в памяти не всплывает та песня Си Хайман:
«Ибо никакой страх не устоит перед терпением, и в ясный день можно увидеть из Тель-Авива Бейрут, и я чувствую, кто будет жить, а кто умрет. Я боюсь, кто умрет из-за какой-нибудь глупости».
